Анна Смолякова - Замок из песка

Когда мы вышли из ДК, было уже что-то около десяти.

— Ну, все, Леш, ночевать я сегодня не буду. Встретимся завтра утром, — я легко помахала рукой. — В холодильнике есть вареная рыба. Если нужно — досолишь.

— Скажи, тебе обязательно по ночам таскаться? — угрюмо заметил он.

— Не обязательно. Но желательно. Послезавтра улетаем, а я с Жанной Викторовной так и не попрощалась.

На самом деле мне ужасно хотелось хоть на одну ночь вырваться из нашей мрачной квартиры, отдохнуть от вечно нервного и капризного Иволгина. Я, конечно, все понимала и про больную ногу, и про комплекс неполноценности, и про кризис предпенсионного балетного возраста, но каждый день выслушивать полуистерические тирады на тему того, как все плохо, — было все-таки выше моих сил.

Такси удалось поймать сразу. Веселый дядечка в темной кашемировой куртке запросил совсем немного. Я уселась на заднее сиденье и продремала почти всю дорогу до Черкизовской.

— Эй, вставай, длинноногая, — пробасил он со своего водительского места. — Где высадить-то тебя? К метро подъезжаем.

— А вот здесь и остановите, — я указала на угловой дом и полезла в сумочку за деньгами.

Неясная тревога впервые шевельнулась в моем сердце, когда чуть сзади, прошелестев шинами, остановилась темная «Ауди». Впрочем, строго говоря, в этом не было ничего подозрительного. Как и в том, что двум парням, вышедшим из машины, оказалось со мной по пути. Они шли чуть сзади, вполголоса разговаривали о своем, агрессии не проявляли. И все же я непроизвольно ускорила шаги, оказавшись в темном и длинном проходе между гаражами. Парни не отставали… Я еще прибавила скорости. И они пошли быстрее.

Теперь уже было не до приличий. Впереди оставалось еще метров десять гаражей, а дальше — небольшой пустырь с помойными баками на горизонте. Мои мышцы профессионально подобрались, в голове промелькнула мгновенная мысль: «Стыдно-то как! Вот, наверное, позорно буду смотреться, когда ни с того ни с сего рвану рысью!» И все-таки я рванула, резко, сильно, неожиданно. И даже удивилась, когда тут же получила короткий и болезненный удар по ногам. Мои колени от неожиданности подогнулись, в животе стало холодно и пусто. А дальше последовал удар в лицо. Лететь до железной двери ближайшего гаража пришлось, наверное, с пару метров…

Первым, что я почувствовала, была дикая головная боль, потом — липкий страх, а потом невыносимое желание плюнуть в гадкую, осклабившуюся рожу, возникшую вдруг на фоне черного неба.

— А кобылка-то ничего! — поделился улыбающийся тип своими наблюдениями. — Может, трахнем ее для начала?

— Да ну, связываться… — донеслось откуда-то справа. — Да и где ты ее трахать собираешься? Прямо тут, что ли, в грязи, как свинья?

— Как свинью, — уточнил улыбающийся и обратился уже ко мне: — А, свинка, как тебе эта идея?

Я убрала из уголка губ песок и предупредила:

— Я закричу! Лучше уйдите по-хорошему.

За что тут же получила пинок по колену. Потом меня ударили в висок. Потом подняли за плечи и снова врезали в челюсть, но предварительно наступив на ногу. В щиколотке тут же что-то сухо треснуло.

Все происходило очень быстро. И я успевала только истошно взвизгивать в паузах между ударами. Сумка моя давно валялась в грязи. Бутылка, видимо, разбилась. В воздухе пахло тонким сухим вином и кровью, сочившейся из моей губы.

А потом вдруг из ниоткуда возник мат. Не тот смачный мат, которым сопровождалось мое кратковременное избиение. А мат удивленный, даже обиженный. Улыбающийся тип неожиданно пролетел до гаража, в точности повторяя мою недавнюю траекторию. Вскочил и снова сел на задницу. Я окончательно протерла глаза от песка и увидела Антона. Правда, на этот раз летел уже он, провожаемый нецензурным пожеланием «поборника гигиены».

И вот тогда я завопила во всю силу голосовых связок и легких, пронзительно, как сирена в рыболовецком порту. Мой крик несколько раз эхом отразился от железных гаражных дверей и взмыл к высокому звездному небу. Антон же поднялся на ноги и опять ударил, теперь уже «поборника гигиены». Кстати, словарный запас у него оказался ничуть не менее богатым, чем у этих двоих. Прищуренные глаза горели нехорошо и зло, выбившийся из-под куртки шарф мотался из стороны в сторону.

И тут со стороны помойных баков донесся визг тормозов, потом тяжелый, торопливый топот. «Улыбчивый» обернулся одновременно со мной и так же, как я, заметил двух мужчин в милицейской форме. Наверное, жители соседних домов все-таки услышали мои вопли.

Оба нападавших тут же сдернули со скоростью ветра. Антон, в запале драки, рванул было следом, но, пробежав несколько метров, остановился. Вместо него погоню продолжили двое милиционеров. Третий, с сержантскими погонами, подошел ко мне и присел на корточки:

— Что случилось?

— Не знаю. Просто шла, сзади напали… Кто такие и чего хотели, понятия не имею.

— А мужчина, — сержант кивнул на Антона, — ваш знакомый?

— Д-да, — произнесла я неуверенно, — но он оказался здесь, видимо, тоже случайно…

Антон едва заметно хмыкнул и тыльной стороной ладони стер кровь с рассеченной брови.

— Ну, ладно, — милиционер посмотрел на свои коротко остриженные, круглые ногти, — заявление писать будем?

Тем временем в проходе между гаражами показались двое его коллег.

— Ну что?

— Да ничего, — отозвался тот, что повыше. — Заскочили в машину, и все… Бесполезно искать: ни номера, ни цвета толком. Темно там было…

Сержант кивнул, будто заранее знал результат погони, и снова спросил:

— Ну так как насчет заявления?

— Нет, — я мотнула головой, — ничего писать не буду. Спасибо.

Милиционер козырнул, пожелал всего доброго и вместе с товарищами направился к машине. Антон отлепился от двери гаража и подал мне руку.

— Кости целы? Что-нибудь болит?

— Да нет вроде, — я по очереди потрясла обеими ногами. — Не так чтобы очень… Лицо вот жалко. Мне в Прагу лететь послезавтра.

Желтые фонари горели довольно тускло. На земле лежали длинные синеватые тени. Видно было плохо. Антон двумя пальцами взял меня за подбородок и, прищурившись, всмотрелся в мою разбитую физиономию:

— Да, хорошего, конечно, мало, но особо страшного тоже ничего нет… Губу вот рассекли, сволочи. Но, думаю, гример заляпает как-нибудь. Только дома обязательно марганцовкой промой и заклей лейкопластырем.

— Это, похоже, Вадим Анатольевич постарался…

— Да? — Он удивленно приподнял бровь. — Это уже интересно… Правда, способ борьбы какой-то дамский… А ты уверена вообще?

— Ни в чем я не уверена! Просто девчонки предупреждали, что он моими координатами интересовался. — Я достала из кармана куртки носовой платок и промокнула кровь.