Изумрудные ночи. Дилогия - Вирджиния Браун

много крови, да еще нагноилось пулевое ранение в плече. Бентворт думал, выдюжит ли он. Он очень надеялся на это… ради Бетани. Будет слишком жестоко, если она потеряет и его тоже.

— Думаю, он выкарабкается, — объявил доктор, накрывая Трейса чистой простыней. — Едва ли он станет здоровее, но, по крайней мере, останется жив.

У Бетани от облегчения подкосились ноги. Мучительное путешествие вниз к подножию гор, и вот они наконец в Куско, в доме, который снял Спенсер Бентворт. Бетани благодарно посмотрела на него, и он расплылся в улыбке.

— Не надо приписывать мне заслугу спасения его, дорогуша, — сказал он. — Его спас собственный крепкий организм. И, видимо, ваши усилия. Он бы не выжил, если бы вы не тащили его столько времени.

— Едва ли не убивая его этим, — прошептала Бетани, бросив очередной взгляд на заострившееся лицо Трейса. Все эти дни он метался на постели и бормотал что-то в лихорадочном бреду. — Те носилки были просто отвратительны.

Бентворт пожал плечами.

— Смею предположить, динамит тоже не оказал ему существенной пользы. Что побудило его использовать такое количество взрывчатки, вот чего я не могу понять.

— Она отсырела. Мы не были уверены, что она сработает. — Бетани едва заметно улыбнулась. — Наверное, поэтому.

— Очень может быть, — сухо заметил Бентворт. Он долго изучал ее лицо, гладкую линию ее профиля, тень от ресниц, упавшую на щеку. Она стала значительно сдержаннее с тех пор, когда он впервые встретил ее; трудности, которые ей пришлось преодолеть, закалили ее. Когда он увидел ее в Лиме, он был абсолютно уверен, что ей этого не выдержать. Но она выдержала, и не просто, а с триумфом, вздохнув, подумал он.

Он знаком попросил Бетани последовать за ним, и они вышли из комнаты, оставив там спящего Трейса.

— Что вы теперь планируете делать, дорогая? — спросил он и заметил, как по ее перламутровой коже разливается бледно-розовая волна.

— Я… я точно не знаю, — после недолгих колебаний призналась Бетани. — Думаю, что вернусь в Калифорнию.

— Одна?

Тихий вопрос заставил ее вскинуть голову, широко раскрытые глаза на мгновение поймали его взгляд. Потом она опустила их, отвернулась к окну и погрузилась в созерцание покрытых снегом вершин, обступивших город.

— Это вполне вероятно, — после небольшой паузы выговорила она. — Но, мне кажется, вам это известно лучше, чем мне.

Бентворт встал рядом с ней у окна.

— Возможно и так. Если вам известно то, что я скажу, не смущайтесь прервать меня. Вы не возражаете?

Бетани повернулась к нему, пальцы сложенных на груди рук крепко сжимали локти.

— Нет, думаю, мне нужно услышать то, что вы скажете.

— Согласен. Итак, мы встретились с Трейсом Тейлором десять лет назад, и тогда находились по разные стороны баррикад. Это не было, как вы догадываетесь, приятным знакомством. Он вместе с отцом ограбил банк, и они убегали с изрядным количеством денег. Я работал в детективном агентстве Пинкертона, и передо мной была поставлена задача убедить его поставить крест на подобных занятиях. Разумеется, я встретил сопротивление.

Она улыбнулась.

— Неудивительно.

— В действительности, — продолжал Бентворт, не отводя взгляда от ее лица, — больше всего возражал Тед Тейлор. Мы устроили веселенькую охоту на раскаленных стрельбищах Аризоны и очутились в самом очаровательном месте, которое мне только приходилось видеть. Развалины ацтеков, которые и пробудили у меня интерес к археологии. Но я отвлекся… Когда я вместе со своим отцом пообщался с Тейлором и его бандой, в живых осталось только четверо из них. Остальные были либо застрелены, либо схвачены.

Все могло закончиться совсем по-другому, если бы не апачи. Они напали, я сам вместе с отрядом попал под перекрестный огонь. Трейс Тейлор вывел нас всех оттуда, спасая от апачей, но во время этой перестрелки был убит его друг. Его звали Скэнлон, а Броди с Рига-ном, в то время они состояли на службе у правительства, оставили его апачам. Их было так много. Мы практически ничего не могли сделать. — На губах у него появилась горькая усмешка. — К несчастью, Трейс придерживался другого мнения. Он, знаете ли, готов был рискнуть всем во имя спасения Скэнлона. А у меня руки были связаны присутствием кровожадного Теда Тейлора, я не мог позволить ему убежать. — Бентворт пожал плечами. — Ну, сами понимаете, когда я передал Теда Тейлора в руки правосудия, мне нужно было принять решение относительно Трейса.

Долгое время стояла тишина, потом Бетани негромко спросила:

— Он убежал?

— В какой-то степени, — Бентворт покачал головой. — Я представлял закон, но чувствовал себя обязанным Трейсу за то, что он спас нас, хотя мог бы просто оставить на растерзание апачам. Практически я позволил ему бежать (судя по всему, он должен был оказаться в тюрьме вместе с отцом), и он воспользовался этим, не взяв с собой ничего из награбленного. Я всегда гордился тем, что хорошо умею разбираться в людях, хотя и мне случается совершать ошибки, и я уважаю Трейса. Это, однако, не означает, что я не пристрелю его, если он снова надумает ограбить банк. Какое-то время я ничего о нем не слышал и заключил, что он где-то обосновался. — На этот раз улыбка получилась печальной. — Потом я оставил агентство Пинкертона, чтобы заняться поисками развалин, сокровищ, и встретил его! Единственный белый проводник согласился на это предприятие. Я нанял его, и, как вы уже знаете, та первая экспедиция провалилась. Не по его вине, теперь я знаю, но в любом случае она имела фатальный исход.

— Бертолли?

Бентворт кивнул.

— Вероятно, коварный итальянец годами грабил развалины, продавая большинство находок для собственной выгоды, но показывая перуанским чиновникам достаточно, чтобы они были довольны. И, будьте уверены, немало им платил. Я чувствую себя последним ослом, что не вычислил его раньше, но, полагаю, совершенных людей не бывает.

— Итак, что будет с Трейсом теперь? То есть когда он поправится? Он может вернуться в Штаты? — Бетани напряженно ждала ответа.

— Полагаю, в свете последних событий сложностей не должно возникнуть, — загадочно улыбнулся Бентворт, заставив ее пристальнее вглядеться в него. — Все будет зависеть только от него. Вы, тем не менее, должны понимать, что возвращение может оказаться болезненным. Хотя, в конце концов, его преступная деятельность не была сознательно избрана им, его заставил отец.

— Он мог в любой момент остановиться, — начала было Бетани, но осеклась. Она поняла, как это было тяжело для Трейса. Разве ей самой не казалось практически невозможным делать в жизни то, что хочет она, а не то, к чему подталкивал ее отец?

— Ему нужно предоставить возможность сделать выбор самому, дорогая, — мягко посоветовал Бентворт. — Просто представьте ему