Ребекка Пейсли - Полночь и магнолии

— Как и всегда, — прошептал он. — Ты всегда давалась мне в руки… Когда я приходил к тебе, а ты была уже в постели, ты всегда… бросалась мне на руки… — Он прижал ее ближе к себе.

— Холодная, — произнес он. — Ты такая холодная, милая моя. Стань теплее. Принцесса! Пожалуйста, стань теплее! — сказал он и погладил ее по голове. — Слушай, жена, я напомню тебе о том, чего никогда не забуду.

Он приподнял ее и начал баюкать на руках.

— Помнишь, я не мог смеяться, а ты научила меня смеяться. А помнишь, ты мне сказала, что наказание Тивона покраской всех дверей в конюшне было совсем не наказанием. Ты зацепила железного рыцаря и подумала, что убила человека… — вспоминал он.

Он нахмурился, сознавая, что воспоминания нахлынули непроизвольно и роились у него в голове.

— Помнишь, когда ты обозвала Вэстона Шеррингхейма «жирным ослом»! Если бы ты знала, как во мне внутри все хохотало, но я не мог тебе показать этого. Я тогда хотел на тебя рассердиться, но ты мне не дала этого сделать…

Он нагнулся и поцеловал ее в холодную щеку.

— А твоя белка? Ты хотела, чтобы у нее тоже была корона, и ты сделала ее. А вспомни индюшку, которая подавилась желтым камешком, и еще… маленькую статуэтку, которую тебе так хотелось подержать. Да, ты еще мне рассказывала, как потеряла свое красное бархатное одеяло… — говорил без умолку Сенека, но она ничего не отвечала.

Она умирала. И он ничего не мог сделать, чтобы спасти ее. Он, наследный принц Авентины, который мог все в мире купить, не мог купить только жизнь Пичи.

Его глаза затуманились…

— Я часто смеялся с тобой, — прошептал он ей очень нежно… — Но я никогда-никогда не плакал. Ты никогда не видела меня плачущим, Пичи. Никогда…

Он провел своим большим пальцем по ее горлу. В глаза ему бросился резкий контраст: его смуглая кожа и ее белая.

— Темная… — пробормотал он, — как полночь. Белая, как магнолии… Ты и я… Я и ты… Полночь и магнолии…

Он совсем обезумел от горя и повторял, повторял, повторял… Он еще раз посмотрел на ее горло, а затем — на ее закрытые глаза.

— Я обещал, что расскажу тебе историю об ангеле. Она жила на картине в башне, но для меня она существовала. Она была живой, Пичи, очень живой. Она слушала все, что я рассказывал ей. Я любил ее всем своим сердцем, а затем покинул ее, так как я вырос и перестал нуждаться в ней… Но я оказался не прав. Она нужна была мне, а я забыл про нее. А потом… потом, когда она была так нужна мне, она вернулась сама. Однажды ночью она ворвалась в мою комнату и… двумя неделями позже я женился на ней. И у нее на голове был канделябр и подсвечники… — рассказывал он.

Он закопался своим лицом в ее волосах, глубоко вдохнув чудесный, чарующий запах магнолий.

— Да, еще эти знамения… Та вещая птица… Ты собиралась быть счастливой в последние свои дни… Была ли ты счастлива. Принцесса? Сделал ли я тебя счастливой? — спрашивал он у нее. Тяжело вздохнув, он наклонился и приложился своими теплыми губами к ее холодным, все еще надеясь вдохнуть в нее жизнь.

— Пичи, не покидай меня! — упрашивал он ее. — Боже! Не забирай ее у меня.

Он стоял и рассматривал ее, а глаза его были полны слез.

— Ангел мой! — прошептал он ей нежно на ухо. — Жена! Я люблю тебя, Пичи. Ты… Ты мой самый лучший друг… — не переставал он говорить ей.

Вдруг он поднял ее на руки и начал качать ее, как ребенка. Он плакал. Его горячие слезы капали ей на грудь.

— Кузен, принц Сенека! — вдруг раздался незнакомый голос.

Сквозь слезы Сенека различил огромного мужчину.

— Я… Бубба. Я вернулся. У меня есть секрет… Ох… Я долго думал о тюрьме. Я не хочу туда попасть, принц Сенека. Я не сделал ничего плохого. Тетушка Орабелла… Она лгала мне… Я пришел раскрыть тебе секрет, — сказал он.

Секрет. Сенека ничего не понимал: он не мог говорить, не мог ничего понять из того, что говорил мужчина.

Бубба вошел в комнату и остановился у кровати. Он держал мешочек в руках. Сенека узнал его. Это был мешочек с травами, и принадлежал он миссис Бэлли.

— Секрет, — старался объяснить Бубба… — Ох, он в этом мешочке… Она никогда не знала, а я никогда ей не говорил, что знаю о ее тайне. Однажды я видел, как она делала противоядие, и я запомнил. Тетушка Орабелла никогда не знала, а я хранил все это в тайне.

Сенека уставился на незнакомца. Он не знал, кто стоял перед ним.

— Кузина — принцесса Пичи, не умрет, — выпалил он.

Сердце Сенеки учащенно забилось.

— Что ты сказал? — спросил у него Сенека. Бубба наклонился и положил свою мощную руку на плечо Пичи.

— Она не умрет! — повторил он.

— Почему вы так говорите? — спросил у него Сенека.

Бубба ухмыльнулся и вновь дотронулся до мешочка с травами.

— Я… Я знаю тайну противоядия!..

Глава 18

— Черт побери! Сенека! Опусти меня сейчас же! Я могу сама взойти на корабль! — заявила Пичи, поправляя свои разметавшиеся на ветру волосы.

Ей предостаточно хватило заботы со стороны Сенеки во время ее выздоровления. Боже праведный! Он не отходил от нее целую неделю!

— Хватит нянчиться со мной, как с беспомощной! — сказала она Сенеке. — Опусти меня сейчас же!

Улыбаясь, Сенека еще крепче прижал ее к себе. О, Боже! Ему было так приятно вновь слышать ее ругательства. Он так ждал ее выздоровления!

— Хм… Я подержу ее теперь, кузен-принц Сенека, — предложил Бубба. Он осторожно посадил белку на плечо и поднял свои руки, готовясь взять Пичи.

— Я отнесу ее на корабль. Я возьму ее, — сказал он Сенеке, — а ты приведи осла. Ты же сказал, что я могу забрать осла с собой, кузен-принц Сенека. Ты сказал, что он будет жить вместе с твоим жеребцом. Да… и еще ты сказал, что никто и никогда не будет бить осла. Я забираю моего ослика в Авентину.

Сенека смотрел в большие глаза Буббы и чувствовал к нему большое уважение. У этого молодого человека было большое, доброе сердце. И если бы не он, то Пичи давно бы умерла. Но этого не случилось.

Бубба знал тайну противоядия. И, спустя несколько часов после осмотра доктора Хинстона, Пичи пришла в себя. На следующий день она немного поела, а на другой день попыталась встать и захотела искупаться в ручье. На третий день уже не было смысла удерживать ее в постели. На третий день она уже осмотрела раны на боках у осла, убрала в домике, подстрелила опоссума, приготовила тушеное мясо и сделала Сенеке другую рогатку взамен утерянной. А Сенека не оставлял ее одну ни на минутку.

— Разреши мне по держать ее, принц-кузен Сенека, — снова попросил Бубба и подставил свои руки. — Если… гм… если ты мне разрешишь пронести ее, я обещаю, что я не буду больше просить ее выйти за меня замуж.

Услышав это обещание, Пичи улыбнулась.