Татьяна Лунина - Когда забудешь, позвони

— А в чем проблема? — весело поинтересовался Вадим, разливая по бокалам вино. Веселиться можно, когда за плечами многолетний журналистский опыт. — Лара говорила, у тебя хороший слог.

— Я не собираюсь писать в чужие, — пояснила будущая «акула» бизнеса, — а хочу создать собственную.

— Здорово! — восхитилась Настя.

— В партнерах не нуждаешься? — спросил газетный дока.

— Пока нет, — скромно ответила начинающая.

— Уверена? — хитро прищурилась Лариса.

Настя прыснула и уткнулась в бокал с «Мукузани». Гостья подозрительно уставилась на веселую хозяйскую парочку, чутким носом чуя подвох.

— Вадим тоже собирается организовать свой бизнес, — просветила Лариса. И с намеком добавила: — Информационный. — Потом не выдержала и без церемоний заявила: — Васька, подтягивайся к нам, вместе мы горы своротим! Правда, Вадик?

— Правда, — серьезно ответил тот.

Воистину, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. А потом борись с искушениями, которые вдогонку за Божьим смехом посылает судьба. Согласиться на это заманчивое предложение — значит, застраховаться от ошибок и шишек, пристроиться под надежное крыло, которое и прикроет, и защитит, и укажет путь.

— Только не тяни долго резину, Василек, — посоветовала Лариса, — через пару недель Вадим уже регистрируется.

И она не потянула.

— Спасибо! — поблагодарила от всей души, признательная за близость чудесного, что уже явилось чудом. — Нет, я сама. — Сто сот стоит тот, кто сумеет растолковать этот бессмысленный ответ.

— Васька…

— Она права, — остановил жену Вадим. Потом внимательно посмотрел на отказчицу. — Будет нужна помощь — с удовольствием помогу.

А неплохого мужа выбрала себе Лариска!

И закрутились белки в колесе — пара. Неугомонная, неуемная, настырная, где одна всегда восхищается другой и заводит постоянно одну и ту же пластинку.

— Васенька, какая у тебя светлая голова! И жилка творческая, и деловая хватка — тебе бы страной руководить, в момент навела бы порядок!

Баланда уверенно превращалась в Тамару. Преданную, надежную, готовую разорвать любого, кто обидит ее кумира. Такое поклонение утомляло, но разлад не вносило, и деловые леди довольно слаженно тянули свою лямку. Зарегистрировались, сняли маленький офис, наняли фотокора, заключили договор с типографией и выпустили первый тираж. Дебют прошел не ахти как. Но сложа руки никто не сидел, и шаг за шагом тощий «Коробейник» упрямо топал по газетной дорожке. А если откровенно, новое дело осваивалось очень трудно: не хватало навыков, знаний, времени. Но кто же откровенничает в бизнесе? Молчи, улыбайся, не сдавайся и верь! Так они и карабкались три месяца, поддерживая друг друга и не оглядываясь назад.

А на исходе четвертого случилась беда. Ранним утром она позвонила в дверь и вежливо доложилась:

— Телеграмма. — На пороге стояла маленькая худенькая девушка в курточке, брючках, сапожках, на голове — черный беретик, в глазах — восторг напополам с испугом. Такое сочетание Васса видела впервые. Почтовый «беретик» ткнул ноготком с облезшим лаком в галочку. — Распишитесь, пожалуйста. — И, подхватив подотчетную бумажку, сиганул вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

Все прояснилось в следующую минуту, когда черные буквы сообщили о гибели Ива. А потом резанули по сердцу и хватили с размаху совесть. И снова та же мысль: останься рядом, может, и был бы Ванечка жив. Почему она все время уходит от тех, кто любит? Сначала — к Богу, потом — к себе. А оставленные отбывают навсегда. Из жизни — не из дома. Васса всмотрелась в текст. Буквы прыгали, но читались и предлагали приехать. Чтобы проститься с мужем и разобраться с формальностями.

До официального развода оставалось чуть больше месяца.

— Он говорил со мной по телефону, сказал, что собирается купить Катрин подарок к Рождеству и… — Жак замолчал, судорожно двигая кадыком.

— И что случилось? — осторожно спросила Васса.

— Взрыв. У меня чуть ухо не оглохло. — Растерянно уставился на свои сцепленные руки. — Полицейские сказали, что в урну была подложена бомба. Это дерьмо взорвалось, когда мой отец проходил мимо. Именно тогда, ни минутой позже. — Потом поднял изумленные, полные боли глаза. — И ты представляешь, никто до сих пор не взял на себя ответственность!

Этот разговор случился по приезде, а накануне отъезда был другой. Ив погиб женатым, согласно завещанию жена наследовала роскошную яхту и миллион франков.

— Жак, я не могу это принять, — убеждала» сына вдова. — Мне ничего здесь не принадлежит.

— Нет, — твердо возразил младший де Гордэ, — мы не вправе оспаривать отцовскую волю. — Поколебался, словно не знал, продолжить ли мысль, и все же решился: — Я знаю, у вас были проблемы. Но отец любил тебя и был с тобой счастлив. Он знал, что делает.

— Может, есть другое завещание, — предположила нечаянная наследница, — более позднее?

— Нет, — отмел нелепое предположение Жак, — это — последнее. — Внимательно всмотрелся в сидящую рядом красивую женщину и тихо, с сочувствием добавил: — Отец… как это говорят у вас в России… — наморщил лоб, подбирая нужное слово, — …жалел тебя. — И отвел глаза.

Последнюю точку поставил Ванечка. И ушел, захлопнув за Ивом дверь.

— А сегодня ровно год, как я позвонил в твою дверь, помнишь? — Стоя перед зеркалом, Борис пытался повязать галстук. — Черт, ненавижу официоз!

— Не чертыхайся, — она отставила недопитую чашку и вышла в прихожую, — как ребенок, честное слово! — Перехватила концы, ловко сплела узел. — На носу пятьдесят, а галстук повязывать не научился.

— Хамите, Василиса Егоровна? — весело прищурился неумеха. — До полтинника еще дожить надо! — Васса молча улыбнулась. — Так как насчет торжественного ужина? Куда вас пригласить, моя прекрасная леди?

— А вот до ужина еще дожить надо, — не осталась в долгу «леди», — созвонимся.

— С женщиной спорить — век коротить. — Борис чмокнул подставленную щеку, накинул куртку и, прихватив ключи, выскочил за порог.

— Застегнись, — напутствовала Васса, — холодно.

— Машина у подъезда, — ответил Глебов и вошел в лифт. — Доброе утро! — Двери сомкнулись, и серая коробка покатила соседей вниз.

Этот год пролетел безумным днем и растянулся сладкой ночью. О сладости знали только двое, в безумие были посвящены многие. Лариса, потрясенная гибелью Ива, Вадим, давший дельный совет, как с толком вложить деньги, Баланда, ошалевшая от финансовой подпитки их бизнеса. Тощий «Коробейник» располнел и увереннее открывал свой короб, зная, чем заманить. Безобидные рецепты домашней выпечки потеснились, уступая место острым статьям. О газете заговорили, заспорили — кто плевался, кто пел дифирамбы.