Памела Джонсон - Решающее лето

Она настояла на том, чтобы мы пошли в «одно тихое местечко», оказавшееся чем-то средним между кафетерием и чайной. Все, что нам подали, было невкусное и очень дорогое, лампы лили конфетно-розовый свет, пахло гардениями и дезинфицирующим раствором. Еще по дороге я успел вкратце рассказать Джейн основное. И сейчас, сидя неестественно прямо на слишком узком диванчике из розового плюша, она с неподдельным ужасом смотрела на меня.

— А Чармиан? Как она вынесет все это?

— Вынесет. Конечно, ей придется нелегко. Она будет страдать, ибо продолжает жалеть его. Пока его не выпустят, она постоянно будет думать о том, что ему приходится выносить. Но с другой стороны, она сможет отдохнуть от него. Ее подлинные несчастья начнутся потом, когда он выйдет.

— Но ведь теперь она может потребовать от него развод, не так ли? Разве его поступок не следует расценивать как нарушение супружеского долга?

— Но она так не считает, вот в чем беда, — ответил я.

Джейн осторожно сняла шляпку, положила ее рядом с собой, расправила поля и разгладила ленты. Затем она коснулась пальцами неестественно тугого шиньона и, заметив, что я наблюдаю за нею, почти машинально произнесла:

— Нелепость, не правда ли? Стоит десять гиней и по цвету совсем не подходит к моим волосам. Предполагается, что это делает женщину статной и придает гордую осанку. Так утверждает реклама. — Она вздохнула. — Да, Чармиан не считает это нарушением супружеского долга. Только мне могло прийти в голову такое. Но ей жилось бы куда легче, если бы она не была такой великодушной.

Я согласился с ней.

Джейн повернула голову, стараясь разглядеть себя в розовом зеркале на стене.

— Как ты считаешь, этот шиньон придает мне гордую осанку? Эдгар видеть его не может.

— Ты, как всегда, прелестна, Джейн.

— Но настроение ужасное. Я очень расстроена, ты веришь?

Кончик носа у Джейн внезапно покраснел, а глаза наполнились слезами.

— Верю.

— Скажи мне, хотя и нехорошо спрашивать об этом… Чармиан воспринимает это как позор и бесчестье? Мне всегда казалось, что это самое страшное, что может случиться. Если бы Эдгар попал в тюрьму, я бы этого не вынесла.

— Нет, Чармиан не думает так. Она совсем по-иному смотрит на вещи. В конце концов, говорит она, не я же уводила чужие автомобили.

— О, я так рада за нее! — с искренним облегчением воскликнула Джейн. Она вытерла глаза и заинтересовалась закусками, которые на передвижном столике подкатил к ней официант.

— О, креветки. Я возьму креветки. И оливки. Да, два, пожалуйста. Нет, картофельный салат не надо. Да, да, я очень за нее рада… Почему мы всегда думаем, что наши друзья одержимы страхами, которых на самом деле в помине у них нет?

Когда официант удалился и мы остались одни, она вдруг сказала:

— Все-таки верно, что яблоко от яблони недалеко падает?

— Что ты имеешь в виду?

Она испуганно и виновато посмотрела на меня, словно пойманная с поличным. Какую-то долю секунды она молчала, видимо, думая, как уйти от ответа, но потом рассмеялась и сказала:

— Теперь мне придется все тебе рассказать. Вот так история! Тебе известно, что я знаю Тома Лейпера?

Том Лейпер был кузеном Эвана.

— Да, я помню, вы как-то познакомились у Хелены.

— Ну, так вот… Это было еще до того, как я влюбилась в Эдгара. Мы с Томом встретились однажды на улице, и он пригласил меня выпить чашечку чаю, ну и мы… словом, мы подружились. Это было после того, как ты меня оставил… — поспешила добавить она. — Мы с ним изредка виделись. Он не выносил свою жену, я тоже переживала период разочарований. Ты знаешь, как это бывает. Мы почти поддались чувству, но… но добродетель восторжествовала и так далее. Во всяком случае, вскоре я встретила Эдгара. Короче говоря…

— Зачем короче? — возразил я. — Это все ужасно интересно! Я сгораю от любопытства.

Джейн сокрушенно вздохнула.

— Короче говоря, мы остались просто друзьями, друзьями и только, ей-богу. Обычно раз в месяц мы встречались и пили вместе чай. Просто нам было ужасно приятно, что у нас есть своя маленькая тайна. У Тома личная жизнь просто ужасна, особенно теперь, когда родился ребенок… и они знают, что девочка не совсем нормальна. Ты удивлен, шокирован?

— Нисколько. Но причем здесь Том Лейпер?

— Просто от него я узнала всю подноготную семейства Шолто, только и всего. Не встреть я его вчера, я, пожалуй, до сих пор ничего так и не знала бы об Эване. Ты знаешь, кто был его отец?

— Я знаю, что он был владельцем довольно крупной типографии. Насколько мне известно, он сколотил неплохое состояние, но потом все промотал. Он оставил жене один или два доходных дома и приличный капитал в ценных бумагах, но она все это потеряла, когда в тридцать первом разразился кризис.

— Тебе известно, что свою карьеру он начал стряпчим в Новом Южном Уэльсе и отсидел два года в тюрьме за мошенничество?

Это было настолько неожиданно, что я не нашелся, что ответить.

— О, он был умен, — заметила Джейн, — намного умнее своего сына. Выйдя из тюрьмы, тут же уехал из Австралии и начал все с начала. Ему было тогда всего двадцать девять. Он вступил в пай с одним человеком, решившим основать типографию. Через несколько лет он был уже директором. Когда его компаньон умер, Шолто повел дело сам. Ему было уже за сорок, денег — хоть отбавляй, и он тратил их на женщин. В шестьдесят он умер. Жена ненавидела его.

Она посмотрела на меня со скрытым торжеством.

— Видишь, и я кое-чего стою.

— Во всяком случае, это очень интересно.

— Ах, если бы Эван унаследовал от отца хоть крупицу его ума, а не только его пороки! Ну, ладно. Я рассказала тебе все. Теперь подумай, чем я могу помочь. Как ты думаешь, Чармиан согласится встретиться со мной?

— Думаю, что да. Но от Эвана не жди ничего, кроме грубости. Он груб теперь со всеми.

— Ничего, с ним я справлюсь, — мрачно сказала Джейн, и, взяв волован с начинкой из сильно наперченной зайчатины, она откусила кусочек, состроила гримасу и проглотила, как глотают пилюлю.

— Не знаю, успеешь ли ты повидаться с Чармиан. Разве если зайдешь к ней сегодня же. В понедельник они уезжают. Эйрли сдал им дом в Прайдхерсте.

— В таком случае я заеду к ним сегодня. О Эйрли! Это очень мило с его стороны, не правда ли? Ты его знаешь? Он женился на какой-то простушке. Она умна, но ужасная ханжа. Я думала, он женился на твоей Элен.

— Я знаю, что ты это думала.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Я тогда допустила ужасную бестактность, да?

— Нет. Ты просто ускорила события, вот и все.

— Какие события?