Стелла Камерон - Простые радости

– Прекрати. Не надо. – Так не надо было делать. Он выдержал паузу и сказал:

– Уверен, ты читала и об этом. То, что нравится женщинам.

Мысленно она снова запротестовала. Но больше она ничего не скажет. Что-то взорвалось, вспыхнуло в ней, и внутри все стало содрогаться, но это еще был не конец.

Феникс инстинктивно подняла ноги.

Роман подтянул их выше, забросил к себе за шею, и его язык проник в нее еще глубже.

Она сделала попытку оттолкнуться от него.

– Чего ты хочешь? – пробормотал он.

– Тебя.

Его джинсы слились с ее джинсами.

Роман слился с Феникс.

Зажав ее ноги между головой и плечами, он направил свое мощное, налитое кровью копье в тайники ее тела. Он проник далеко – как только было возможно.

Дыхание с шумом вырывалось из легких Феникс. Она громко, пронзительно закричала, и Роман выкрикнул ее имя.

– Роман!

– Я люблю тебя!

– Да. – Ее тело было бесконечным.

Он поднялся и, все еще не веря, проник в нее еще глубже.

– Я люблю тебя, Феникс.

– Я люблю тебя, – выдохнула она. – Я верю тебе, Роман.

Едва просыпающимся, нежным, мягким утром Феникс перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть, как спит Роман. Долгие часы они наслаждались телами друг друга. Наслаждались, и любили, и снова наслаждались. Феникс сходила тогда с ума. Он изучил каждую клеточку ее тела, делал с ней то, от чего при воспоминании об этом у нее выступила краска на щеках и что она теперь страстно желала повторить. Он провел ее теми дорогами, о которых не упоминала ни одна из прочитанных ею книг, его сила иногда граничила с насилием. Затем он снова становился удивительно нежным и обращался с ней так, будто она сделана из хрусталя.

Во время сна лоб у него был открыт. На щеках и подбородке появилась темная и жесткая щетина, губы слегка приоткрылись, и стали видны красивые ровные зубы. Его дуто-образные брови подчеркивали красоту глаз и длинных черных ресниц, которые были почти как у женщины. Хотя в этом мужчине, конечно же, не было ничего женственного.

В моменты отдыха между приливами страсти они попытались продумать план действий. Позже, в клубе, Роман постарается изолировать Джеффри и заставить его говорить. Феникс не спросила, как он будет это делать. Она просто поверила в то, что ему это удастся. И пока он будет разбираться с Джеффри, Феникс должна сделать так, чтобы им никто не помешал.

И она сказала, что верит ему.

Очень осторожно она легла на него и уткнулась лицом в его плечо. Соприкоснувшись с волосами на его груди, ее соски сразу же напряглись и затвердели.

Не просыпаясь, он обнял ее.

Он сказал ночью, что любит ее.

Она сказала, что доверяет ему. Сегодня ее жизнь в его руках.

Ей больше ничего не оставалось, кроме как доверять ему.

– Как тебя зовут?

Феникс вздрогнула и подняла голову. Ее глаза широко раскрылись.

– Что?

– Как тебя зовут, Ви Джи?

– Я же тебе сказала. Я не хочу снова об этом говорить.

– Меня интересует не буква «В», а «Д».

Феникс снова опустила голову ему на плечо:

– Я никогда никому этого не говорила. Даже Эйприл. Джанхилда.

– О!

– Да! – По крайней мере он не засмеялся.

Она почувствовала, как его тело начало сотрясаться от смеха.

– Ты смеешься надо мной.

– Вместе с тобой, детка, – выдохнул он. – Я смеюсь вместе с тобой, Вильгельмина Джанхилда.

Ей приходится доверять ему.

Глава 28

Роман услышал, как в автоответчике раздался голос Ванессы:

– Это ты, Роман? – Он встретился глазами с Феникс. Она снова была на нем – так ему больше всего нравилось.

– Роман? Если ты здесь, пожалуйста, ответь.

Он увидел, как у Феникс перехватило дыхание.

– Это срочно, – продолжала Ванесса. – Нам придется осчастливить одного из наших избранных. Он угрожает нам неприятностями, если ему не удастся реализовать свое давнишнее желание.

Феникс дотянулась до трубки и передала ее Роману. Он вздохнул и сказал:

– Я здесь, Ванесса.

– Чем ты был так долго занят? Или тебя кто-то занимал?

Он закрыл глаза:

– Можно сказать и так.

Феникс массировала его, и он был очень возбужден. Он поморщился и положил руку Феникс на свой член.

– Феникс? – спросила Ванесса.

– Я все-таки человек, графиня. Время от времени, как любой другой человек, я должен помочиться. Именно этим я и занимался.

Феникс подняла голову и безмолвно выдохнула.

– Не обязательно быть грубым, – заметила Ванесса.

– Кто этот клиент?

– Отто Перкинс. Он из избранных.

– Из избранных. – Он заметил, что Феникс усмехнулась. Она сдавила его член, и Роман, шутя, заурчал. – Что он хочет?

– Экспедицию с нырянием. На одну ночь он хочет стать бойцом СЕАЛ. На сегодняшнюю ночь.

Тревога пронзила все тело Романа.

– Невозможно. Сначала я должен встретиться с этим парнем.

– Почему?

Он уверенно продолжал:

– Потому что я не хочу получить мертвого клиента, вот почему. Мне необходимо взглянуть на него, и, кстати, у него должна быть справка о состоянии здоровья.

– Он почти что получил ее. Мы с Джеффри подумали об этом. Сегодня утром его осматривал врач.

Они подумали обо всем.

– Я не ныряю с теми, кого не проверили на приборах.

– Конечно, – нежнейшим голосом сказала Ванесса. – Ты брал с собой трех других членов клуба, никогда с ними ранее не встречаясь. И проверил ты их уже в лодке. Отчего же такое отношение к бедняге Отто?

Ванесса очень хотела этой поездки. Это стало понятно, когда она назвала Отто «беднягой».

– Роман? Я задала тебе вопрос.

– Сегодня?

– Да. Сегодня. Он хочет установить взрывное устройство на каком-нибудь большом корабле в гавани ну или где-нибудь рядом.

– В заливе, – автоматически произнес Роман. – Хоть бы что-нибудь новенькое. Они все хотят устанавливать взрывные устройства. Сумасшедшие.

– Богатые, дорогой. Нас не должно заботить состояние их психики.

Если он и будет продолжать спорить, это не изменит ее решения.

– Хорошо, если ты этого хочешь. Я буду через час или около того.

– Не беспокойся. Мы с Джеффри уже выезжаем.

Он положил руку на гладкие плечи Феникс и крепко прижал ее к себе.

– Мы позвоним тебе позже и скажем, где нужно встретиться с Отто. Пьер привезет его. Он новенький. Ты не знаешь его.

Стремление казаться искренней подводит сейчас Ванессу. Роман сказал:

– Мне это не нравится.

Перед тем как ответить, она колебалась не больше секунды:

– Не будь дурачком, дорогой. Я бы не заставила тебя делать ничего такого, что, по моему мнению, не было бы хорошо для нас, ты согласен?

– О нет, детка.

– Да, Роман?