Кристина Хегган - На Лазурном берегу

Будто во сне Нейл услышал звук выстрела. Грудь пронзила резкая боль, толкнувшая его назад.

Где-то за спиной раздался леденящий душу вопль Карен. Затем он, как в тумане, различил поднявшуюся вокруг суматоху – услышал топот бегущих ног, борьбу и звук сокрушительного удара в челюсть.

– Нейл! – закричала Элизабет, опускаясь рядом с ним на колени. – О Господи, Нейл, ну скажи хоть слово! – Очень осторожно, как будто его голова была сделана из тонкого фарфора, девочка подсунула руку ему под шею и приподняла ее.

Боль казалась невыносимой, становилось все труднее дышать. Что-то горячее и липкое – неужели кровь? – лилось из раны на груди. Взглянув в полные слез детские глаза, на ее дрожавший рот, Нейл сделал нечеловеческое усилие и улыбнулся.

– Хорошо, что ты пригнулась, золотце.

Затем теплым ватным коконом его обволокла тьма, и боль отступила…

Нейла срочно доставили в Американский госпиталь, где ему немедленно сделали операцию. По слезной просьбе Элизабет Макс договорился, чтобы им троим разрешили следовать за «скорой помощью» в полицейской машине. Теперь, глядя, как в приемной девочка свернулась калачиком на руках у матери, Макс постарался разобраться в происшедших за последние полчаса событиях.

Все случилось просто молниеносно, и Макс до сих пор не мог поверить в то, что это ему не приснилось. Еще минуту назад вместе с Карен и Элизабет они разглядывали в тихой церкви итальянский орган, как вдруг пошло-поехало: Нейл закричал, на полу завязалась драка, внезапно оборвавшаяся выстрелом, а затем Макс бросился за вооруженным человеком, который оказался… Биллом Хардгровом.

Подонок не шутил. Взглянув в его глаза, Макс понял, что тот переступил последнюю черту.

К тому времени, когда прибыли врачи и полицейские, в церковном дворике собралась толпа зевак. К счастью, взявшийся за расследование инспектор, рослый и степенный с виду, сразу разогнал любопытных и согласился как можно дольше хранить в тайне, что на месте преступления были известная актриса Карен Ричардс и ее дочь.

В госпитале Макс взялся за телефон и нашел двух толковых частных сыщиков, которые должны были круглосуточно охранять Карен и Элизабет. Не сомневаясь в том, что Хардгров мстил только ему, он не хотел рисковать – во всяком случае, до тех пор, пока, немного оправившись, Нейл не прольет свет на эту неразбериху. Или до тех пор, пока не выяснится, что Хардгров действовал без сообщников.

В семь часов вечера доктор Монтань, стройный, аристократического вида мужчина со спокойными голубыми глазами и густыми седыми волосами, пришел сообщить, что хотя ранение и серьезное, но жизненно важные органы не задеты и скорее всего больного можно будет навестить уже на следующее утро.

К восьми Элизабет уснула, и они смогли наконец перевести дух.

– Кстати, вы так и не ответили на мой вопрос. – Карен, расположившись на диване, поджала под себя ноги.

– На какой вопрос? – разыграл удивление Макс, прекрасно понимая, что именно она имеет в виду.

– Зачем Биллу Хардгрову понадобилось вас убивать?

Он отвел взгляд. Сказать правду – значит поведать о том, как Хардгров ее подставил. Как из-за жадности и жестокости одного подлеца она лишилась театра, дома, мужа. Макс не был уверен в том, что в данную минуту Карен готова выслушать все это.

– Я вам отвечу, – пообещал он. – Но только не сейчас. Пожалуйста. Вчера вы мне поверили, положитесь на меня еще раз. Придет время, и я обязательно вам все объясню.

– Вам все еще угрожает опасность? В этом дело?

– Нет.

– Хорошо, но я обязательно прослежу за тем, чтобы вы сдержали слово.

– Я в этом не сомневаюсь, – улыбнулся Макс. Понимая, что Карен тоже пора отдохнуть, он встал.

– Двое мужчин за дверью полностью в вашем распоряжении, – напомнил Макс. – Если что, сразу вызывайте их. А если понадоблюсь я – стоит вам только позвонить…

В ее усталых глазах было беспокойство.

– А кто позаботится о вас?

От этого искреннего вопроса, а также ее полного тревоги взгляда Макс почувствовал в себе силы в одиночку справиться еще с дюжиной хардгровов и ласково заверил Карен:

– Со мной ничего не случится.

ГЛАВА 43

В девять утра Карен и Элизабет приехали в Американский госпиталь. Через служебный вход администратор проводил их прямо на третий этаж, чтобы на них не налетели дежурившие возле больницы репортеры.

Элизабет несла огромный букет красных гвоздик и открытку, которую сделала сама.

– Бедный Нейл, – заметила девочка, ища на дверях нужный номер. – Мало того, что его ранили, так еще заперли в больничной палате во время фестиваля.

Карен улыбнулась. Слава Богу, что к Элизабет вернулось ее чувство юмора. Мать боялась, что девочка долго не сможет обрести душевное равновесие, но утром, обрадовавшись скорому свиданию с Нейлом, Элизабет расправилась с тремя рогаликами и двумя чашками кофе со сливками с таким аппетитом, что оставалось только позавидовать.

Карен же была как на иголках: пока Макс не расскажет ей о своих отношениях с Хардгровом, она не сможет выбросить этот кошмар из головы.

Наконец посетительницы нашли палату Нейла.

– Я знаю, как тебе не терпится увидеть Нейла, дорогая. Но можно сначала я на минуточку зайду одна? Обещаю, что не заставлю тебя долго ждать.

На лице Элизабет мелькнуло разочарование, однако она кивнула.

– Спасибо, детка. – Карен заглянула в палату: раненый лежал на узкой постели с закрытыми глазами. – Нейл?

Он открыл глаза.

– Привет, Рыжая. – Нейл был бледен, но его голос показался Карен гораздо тверже, чем она ожидала услышать.

– Сиделка сказала, что ты не спишь.

– Я и не сплю. Заходи, пожалуйста.

Карен остановилась возле кровати, не в силах вымолвить ни слова. Полночи она не спала, обдумывая, что сказать, и повторяя, что независимо от их последнего разговора Нейл спас ее дочери жизнь. А быть может, и всем троим. Сегодня горечь казалась неуместной, так как обычных слов благодарности просто не хватало.

– Тебе очень больно? – спросила Карен, придвигая стул поближе и усаживаясь.

– Только когда кричу. – Он выдавил слабую улыбку. – Что с Элизабет?

– Все отлично, ждет за дверью. Хардгрова посадили в тюрьму.

Карен оторвала взгляд от своих рук и подняла голову.

– То, что ты сделал вчера вечером, Нейл, можно назвать геройством, а можно и глупостью. Но это спасло Элизабет жизнь, и я очень тебе благодарна. Очень.

Нейл закрыл глаза. Она благодарна! Каково?! Впервые за три года он оказался ей нужен.

– Боюсь, что когда я бросался на Хардгрова, у меня и в мыслях не было ничего героического. Будь у меня время подумать, я, наверное, испугался бы и поступил совсем иначе.