Синтия Виктор - Единственная

— Номер 14 Б. — Швейцар указал на лифт слева.

Мишель Миллер жила в просторной двухкомнатной квартире, из больших окон которой открывался великолепный вид на Ист-ривер.

Высокая стройная женщина лет тридцати пяти провела Карлин в квартиру.

— Все нормально, — глухим голосом, прикрывая рот платком, ответила Мишель Миллер на извинения Карлин за визит без предупреждения.

— Постараюсь быть краткой. Я знаю, что вас вызывали для опознания тела мистера Келлнера. По-видимому, вы были его хорошим другом.

— Тони Келлнер был моим женихом, лейтенант. — Молодая женщина подняла на Карлин покрасневшие глаза. — Сегодня самый плохой день в моей жизни.

— Я не знала, что между вами такие серьезные отношения. Когда вы собирались пожениться? — прозаически спросила Карлин, скрывая удивление, потому что Тони никогда не упоминал о подружке, а тем более о невесте.

— Мы как раз собирались на днях назначить дату.

Карлин украдкой взглянула на левую руку женщины, но на ее безымянном пальце кольца не было.

— У вас прекрасная квартира, — отметила Карлин, подходя к окну. — Это башня в Ла-Гуардиа? — Она показала на Куинс, район, видневшийся по другую сторону водного пространства.

— Да, это она, — подтвердила хозяйка. — Тони всегда говорил, что выбрал квартиру из-за этого захватывающего вида.

— Я думала, Тони жил в Западном Сентрал-парке, — вопрошающе взглянула на нее Карлин.

— Да, да, конечно, — быстро согласилась Миллер.

«Слишком уж быстро», — подумала Карлин.

— На самом деле его квартира была одновременно и офисом, и он намеревался переехать сюда ко мне сразу же после того, как мы поженимся.

— А чем вы занимаетесь? — полюбопытствовала Карлин.

— Ну, вообще-то я модель, а сейчас подумываю о том, чтобы заняться недвижимостью. Все лето днем по средам я ходила на занятия.

Карлин снова взглянула в окно. «Это значит, — заключила она, перефразируя ответ женщины, — что Тони полный и единовластный хозяин этой квартиры, а у тебя нет никаких средств к существованию; кольца нет, и, держу пари, свадьбы никогда не намечалось; возможно, он даже собирался бросить тебя; это может быть мотивом убийства, но ты не хочешь, чтобы я об этом узнала».

— Что он был за человек? — с обезоруживающей откровенностью спросила Карлин, возвращаясь обратно к дивану. — Можно? — попросила она разрешения, прежде чем сесть.

— Конечно. — Миллер уселась напротив в обитое белой парчой кресло. — Тони был, ну… самой творческой личностью из всех, кого я знаю. Взять хоть его службу знакомств. По-моему, не меньше десяти процентов жителей города были его клиентами, клянусь. — От вдохновения Мишель Миллер заморгала. — Он был само совершенство. И доброта. О женщинах, которые к нему обращались, он говорил так, словно они были его детьми.

Время от времени всхлипывая, Миллер продолжала ворковать, пока Карлин не собралась уходить. Поразительно, подумала она по дороге к выходу, человек, о котором говорила Мишель Миллер, имел почти так же много общего с тем Тони Келлнером, которого она знала, как крошка Билли с папой римским.

— Благодарю вас, мисс Миллер. Позвольте оставить вам мою визитную карточку на случай, если вы вспомните еще что-нибудь, что может помочь следствию.

Миллер протянула руку за карточкой, но, прежде чем взять ее, на несколько секунд задержала руку Карлин.

— Есть кое-кто еще, с кем я вам советую поговорить. Роберт Эймс, деловой партнер Тони. Уверена, у него есть что рассказать. — В глазах Миллер промелькнуло что-то, не поддающееся определению.

«Ладно, — отметила Карлин, — схвачено».

— Они были хорошими друзьями?

— Ну, скажем, Тони был хорошим другом Бобби, очень хорошим, — Миллер открыла для Карлин дверь и придерживала ее.

— Вы разжигаете мое любопытство, — сказала Карлин, прислонившись к двери вместо того, чтобы выйти.

— Я не могу сказать больше, лейтенант, но, я думаю, поговорить с ним не помешает. Я бы сказала, что Бобби обязан Тони всем. В последние несколько месяцев Бобби, похоже, приобрел определенное положение, Тони несколько раз упоминал это.

— Хорошо, — Карлин вышла в длинный, застеленный ковром коридор, — если захотите связаться со мной, у вас есть мой номер телефона.

Карлин неторопливо направилась к лифту, но, как только Миллер закрыла дверь, быстро вытащила из сумочки записную книжку. Роберт Эймс, живет на 3-й авеню в районе тридцатых стрит. Отлично, Мишель. Завтра утром мистер Эймс будет моей первой целью.

На следующее утро ровно в восемь тридцать Роберт Эймс здоровался с Карлин у себя в квартире. В модных очках и синем костюме в полоску, хорошо подогнанном по его плотной коренастой фигуре, Эймс выглядел как каждый второй или третий на соседних улицах. 3-я авеню в районе 30 — 31-й улиц была пристанищем для людей свободных профессий — одиноких, обеспеченных и искавших встреч друг с другом.

— Наша служба предназначена для женщин определенного социального положения, поэтому мужчин, с которыми они знакомятся, мы выбираем только после всестороннего изучения, — по-профессорски ответил Эймс на первый вопрос Карлин.

— Это изучение касается их привычек и особенностей характера или главным образом сосредоточено на их финансовом положении? — Карлин сохранила деловой тон.

— На самом деле, — с угодливостью торговца ответил Эймс, — для клиентов, таких, как наши, имеет значение и то и другое.

Карлин внимательно слушала. Она легко могла представить себе, как этот мужчина и Тони Келлнер, которого она хорошо знала, тешили одиноких женщин надеждой, а тем временем забирали у них все, что могли. Карлин спросила Эймса: насколько они были близки с Тони? Эймс сделался задумчиво-грустным.

— Он был идеальным деловым партнером и к тому же самым преданным другом, снисходительным к провинностям.

— Да, и к каким же именно провинностям? — Карлин сделала вид, что не понимает его.

— Я хотел сказать, — Эймс укоризненно посмотрел на нее, — что он был великодушен и не злился по пустякам.

— Мистер Эймс, — решила идти напролом Карлин, — нам может пригодиться любая информация. Не припомните ли кого-нибудь, кто желал бы ему зла? Например, клиентка, оставшаяся недовольной?

Эймс поднял руки, выражая свою беспомощность. О, если бы только я мог быть полезным, казалось, говорили они, а на лице отражалась высшая степень сострадания.

Похоже, Эймс не собирался помогать полиции. Главное для него было сохранить маску респектабельного человека, который не мог быть замешан в деле об убийстве. Тем не менее Карлин снова приступила к дотошным расспросам.