Кэти Келли - Секреты прошлого

— Без мобильного совсем тоска, — делился Сид, сидя на продавленной кровати вонючего мотеля. — Даже не могу ей позвонить!

Эмбер хлебнула колы и задумчиво проследила взглядом за колечком дыма, которое выпустил изо рта Сид.

— Лола не побоялась отпустить тебя одного? — спросила она, вспоминая, как сама вцепилась в Карла словно клещами.

— Нет, — засмеялся. Сид. — Мы очень близки, поэтому разлука нам не страшна.

Затем, словно внезапно осознав, что именно ляпнул, Сид торопливо пробормотал:

— Ну, все люди разные. Лола слишком занята, чтобы таскаться за мной хвостом. У вас с Карлом все иначе?

— Да, точно, — кивнула Эмбер скованно.

Ей стало горько. Подруги из школы Святой Урсулы, должно быть, сдавали экзамены и предвкушали студенческую жизнь, а она сидела в тесной комнатке мотеля, похожего на трущобы, только потому, что не была уверена в чувствах любимого мужчины.

Эмбер вспоминала, сколько раз ей довелось сидеть на экзаменах рядом с Эллой и мучительно перетряхивать в голове знания, усвоенные за целый учебный год. На всех занятиях девочки тоже сидели за одной партой. Элла всегда таскала с собой леденцы и с громким хрустом жевала их во время уроков, заставляя хихикать соседок. Эмбер предпочитала жевательную резинку, потому что не желала портить зубы.

Кто теперь занимал ее место рядом с Эллой? С кем делится переживаниями единственная подруга?

От мыслей об Элле она перешла к мыслям о матери. Она часто вспоминала ее растерянное лицо, и острое, болезненное чувство вины начинало терзать Эмбер изнутри, становясь день ото дня все мучительнее. Всю свою жизнь Фей Рид положила на то, чтобы обеспечить дочери уют и комфортное существование, и чем дочь отплатила ей за труды?

Ужасная, жестокая, гадкая! Эмбер сильно зажмурила глаза и сжала зубы, чтобы не разреветься. Наверное, мама ненавидит ее теперь. Какое у нее было лицо в тот, последний, день… потерянное, несчастное… Сможет ли когда-нибудь мама простить ее за столь чудовищный поступок?

— Все утрясется, — сказал Сид.

— Что? — переспросила Эмбер, не понимая, о чем он. — Ты о группе? Вы талантливы, а талант пробьет себе дорогу. Я уверена, вы станете звездами.

Сид некоторое время смотрел молча, словно прикидывая, стоит ли повторять то, о чем он говорил раньше.

— Да… я о группе… именно об этом. Будет и на нашей улице праздник.

Карл поднялся с места и направился к телефонному автомату, заявив, что собирается узнать у Стиви, нет ли каких новостей.

Сид снова посмотрел на Эмбер.

— Что тебе взять?

Обычно она выпивала пару бутылок легкого пива, поскольку не слишком любила алкоголь. Вот бы Элла посмеялась: Эмбер сидела во взрослом баре и могла заказать любой взрослый напиток, а выбирала обычные подростковые!

— Даже не знаю, — протянула она. — Что-нибудь покрепче, раз уж мы гуляем.

На лице Сида мелькнула кривая ухмылка.

— Знаю, что подойдет!

После третьей текилы Эмбер с удивлением осознала, что ей больше не грустно. Даже мысли о школе, подругах и родном доме не казались болезненными, а обрели некий романтический ореол.

— Классная штука эта текила. — Она счастливо улыбнулась и принялась так и эдак менять местами пустые рюмки. — И чего я раньше ее не пробовала?

— А она была нам не по карману, — хмыкнул Кенни Ти.

— Нам и сейчас текила не по карману, — добавил Лу. — Вот взбесится Карл, когда вернется и увидит все эти рюмки с ободками из соли.

— А что, Карл у нас главный босс? — возмутился Сид. — Если Эмбер хочется выпить рюмку «Куэво голд», пусть пьет. Кстати, и я выпью одну!

Когда Карл наконец расстался с телефонным автоматом, выкурил дешевую сигарету и вернулся к компании, Эмбер уставилась на него затуманенными и совершенно влюбленными глазами. Ей было легко и комфортно, а Америка казалась райским местечком. Впереди маячил прекрасный особняк и вечеринки со знаменитостями, а жизнь рисовалась полной удивительных перспектив. Когда Карл и его группа станут всемирно известными, у них будет море денег, а поклонницы станут завидовать Эмбер, даже не подозревая, что когда-то эта ухоженная красотка мыкалась по дешевым мотелям!

— Текила? — спросил Карл, пристально оглядев пустые рюмки.

— Ну, мы хотели маленько взбодриться, — пролепетал Сид.

Удивительно, но на лице Карла не отразилось ни грамма раздражения или осуждения.

— Представляете, у меня отличные новости. Стиви постарался!

— Постарался и чего? — спросил Лу.

— Он-таки дожал продюсера местной компании. Парня зовут Майкл Левин, Стиви говорит, он очень крутой. В общем, этому Левину понравилась наша демозапись. — Карл едва не подпрыгивал на месте от возбуждения. — Короче, завтра у нас прослушивание. Что я говорил, а? Наша взяла!

Нетрезвые любители текилы взревели от радости.

— Как здорово! — Эмбер бросилась Карлу на шею. — Нам повезло! То есть все дело в вашем таланте… в твоем таланте, Карл! Я люблю тебя! Я так тебя люблю! Ты невероятный, умный, краси…

— Угу, — кивнул Карл, отворачиваясь от ее нетрезвого дыхания. — Не надо было пить текилу, Эмбер. От тебя разит на километр.

— Но мы хотели… маленько взбодриться, — пробормотала она, оглядываясь на Сида, словно искала у него поддержки. Ей было очень обидно, что такая мелочь испортила радость от потрясающей новости.

— Ладно, ладно. — Карл усадил ее на стул и устроился за столом напротив. — У меня есть план…

Он основательно подготовился, пока курил возле телефона-автомата, успел разработать тактику, продумал, что и как каждый должен делать в кабинете продюсера.

— У него каждый день прослушивание. Мы должны отличаться от других. Зеленые юнцы с некачественным звуком в Лос-Анджелесе никому не нужны.

Эмбер молча смотрела на своего любимого мужчину. Все внутри замирало от обожания. Карл был бесконечно красив, умен и талантлив, это правда. Конечно, в последнее время он стал менее внимательным и нежным, но виной тому тяжелые походные условия, в которых оказалась группа.

Теперь все наладится. Все будет чудесно!

На ночь ребята сняли комнату в мотеле поблизости от бара, комната оказалась душной и пахла краской. Под окнами часто проносились машины с мигалками: рядом, как выяснилось, находилось полицейское управление. На улице то ругались пьяные, то орала кошка. Эмбер уснула с больной головой, недобрым словом поминая текилу и местную жару. Предместья Лос-Анджелеса оставили в ней смутное ощущение беспокойства, этот город заранее рождал в душе смутные страхи. Залитые ярким светом улицы, вечный шум и гам, не смолкающий даже ночью, и никаких чудесных пальм вдоль дорог, которые видела Эмбер на картинках.