Елена Веснина - Превратности судьбы

— И мне ты хочешь помочь? — мрачно продолжала Катя.

— Я могу оставить вас наедине, если надо. Я тебе мешаю? — извиняющимся тоном сказала Маша.

— А ты как думаешь? — фыркнула та.

— Хорошо, я пойду на улицу. Только поговори с Алешей. Пожалуйста!

— Ладно. Сейчас, — и Катя встала.

Зося, прихватив сигареты и зажигалку, вышла вслед за Машей.

— Может, покурим пока? Я думаю, у Кати с Лешей разговор будет длинным, — предложила Зося, но Маша отрицательно покачала головой.

— Ну, да. Понятно, — хмыкнула Зося, закуривая. — Знаешь, что я тебе скажу? Если честно?

Маша не реагировала, погруженная в свои переживания.

— Ты либо святая, либо полная дура, — и увидев, что реакции на ее слова не последовало, Зося продолжала. — Но в любом случае… то, что ты сделала сейчас, — это поступок!

Маша молчала. Зося, выведенная из себя, бросила сигарету и в сердцах произнесла:

— Впрочем… Не хочешь разговаривать и не надо. Пойду, поговорю с барменом. О погоде, например.

Маша осталась одна, но даже не обратила на это внимания. Ее терзали сомнения.

А Катя в это время села за столик Леши. Но разговор не клеился, и они молча сидели друг напротив друга, не поднимая глаз. Наконец Алеша вздохнул и привстал.

— Ты уже уходишь? — спросила Катя.

— Да… — ответил он.

— Подожди! — попросила Катя, и Алеша снова опустился на стул.

— Леша, я знаю, что ты обо мне думаешь. Ты вправе думать обо мне плохо. Но, поверь, я так мечтала о том, чтобы ты снова начал ходить…

Леша, не дослушав, прервал ее:

— Скажи, Катя, а ты верила, что я смогу встать на ноги? Нет? Думаю, нет. Мечтала, чтобы я пошел, но не верила. Поэтому сбежала со свадьбы? — и он пристально посмотрел на нее.

Катя не знала, что ответить, было видно, что ее переполняют эмоции.

— Да, Леша… Прости! — и она, закрыв лицо руками, расплакалась. — Прости меня, Леша. И за Костю прости. Это — моя ошибка! Я люблю только тебя!

— Я не знаю, как относиться к твоим словам, Катя. Я последнее время видел совершенно обратное, — покачал головой Леша.

— Я прошу! Поверь мне! — сквозь слезы просила Катя.

— Одно могу сказать: мне больно видеть, что ты плачешь. Не надо…

Катя, почувствовав его минутную слабость, взяла Алешу за руку и с жаром_ сказала:

— Леша, давай все забудем! Как будто ничего не было!

— Я сейчас не готов с тобой об этом разговаривать, — уклончиво ответил он.

— Но почему?!

— Знаешь, наша с тобой ситуация напоминает мне сказку.

Катя даже перестала плакать.

— Сказку? Какую сказку? — недоуменно уставилась она на Лешу.

— Про принцессу и свинопаса. Пока я не ходил, я был тебе не нужен. А теперь я не хочу быть с тобой! — с болью сказал Леша, вставая.

Грустная Маша стояла у ресторана рядом с коляской, когда в дверях появился Леша. Он устало прислонился к дверному косяку и окликнул ее. Маша подбежала к нему и, помогая идти, сказала:

— А я думала… — и осеклась. Алеша смотрел на нее с улыбкой.

—Что?

— Я думала, что вы выйдете с Катей вместе. Алеша усмехнулся и грустно покачал головой.

— Нет. Мы с тобой вместе пришли, вместе и уйдем, — по-дружески сказал он.

С видимым облегчением Леша сел в коляску.

— Ну что? Домой?

Маша, радуясь каким-то своим мыслям, немного загадочно ответила:

— Нет. Давай еще погуляем. Это полезно тебе… и мне.

— Хорошо. Тогда поехали в парк.

И молодые люди, улыбаясь, продолжили прогулку.

На крыльце аптеки Костя поджидал следователя. Тот не заставил себя долго ждать: к аптеке подъехала милицейская машина, и следователь, выйдя из нее, направился к Косте.

— Здравствуйте, Григорий Тимофеевич, — Костя пожал Буряку руку.

— Здравствуй. Ну что же, начнем? — хмуро предложил тот.

— Обыск?

— Да. Следственные мероприятия, — так же хмуро подтвердил Григорий.

Костя кивнул, достал ключи и, открыв дверь, жестом пригласил следователя внутрь. Показывая аптеку, он разглагольствовал:

— Ну вот, в общем-то, мое хозяйство. Слегка запылилось все после закрытия.

— Кстати, скажи, Костя, почему ты решил закрыть аптеку?

— Да невыгодно, Григорий Тимофеевич.

— Невыгодно? Странно. Лекарства людям всегда нужны, — пытливо взглянул на него следователь.

— Нужны. Только какие? Зеленка, аспирин. Одним словом, копеечные. На них оборота не сделаешь, — возразил Костя.

— А дорогие лекарства не пробовал закупать? — уточнил Григорий.

— Пробовал несколько раз. Только их покупают раз в полгода. Тоже не выход, — махнул Костя рукой.

— Да, действительно, — следователь задумался, а потом сменил тему. — Скажи, Костя, с момента закрытия аптеки сюда никто не заходил?

— Ключи только у меня.

— А из лекарств ничего не пропало? Ты их где хранишь?

Костя подошел шкафам, показывая:

— Здесь, на стеллажах.

— Прямо так, незапертыми? — изумился следователь.

Костя, выдвигая ящики, пожал плечами:

— Тут и запирать-то нечего. Последние месяцы я уже закупки не делал.

— Костя, скажи, а препарат, который мы обнаружили в машине Алеши, относится к дорогим?

—Да.

— Ты говорил, что закупал несколько раз дорогие препараты. Этот тоже? — внимательно глядя на него, спросил Григорий.

— Ну да. Помнится, одну упаковку брал, на пробу, — задумчиво протянул Костя.

— И этот дорогой препарат ты хранил так же? В незапертых шкафах?

— Не-ет. Конечно, нет. Этот только в сейфе, — возразил Костя.

Следователь выжидающе смотрел на него.

— Посмотрим?

— Сейф? Да, конечно, — спохватился Костя, подошел к сейфу и, найдя в связке нужный ключ, открыл его.

Внутри было пусто. Костя озадаченно застыл на месте, а Григорий, мгновенно напрягаясь, начал сухо и быстро, по-рабочему, задавать вопросы:

— И много было этого лекарства? Как его? Фторан, кажется?

— Точно, фторан. А откуда вы знаете?

— Я получил данные экспертизы, — сухо бросил следователь. — Так сколько его у тебя было?

— Всего одна упаковка. Десять ампул.

— И куда оно могло деться? Ты не знаешь?

— Ума не приложу.

— А надо бы… Давай подумаем вместе. Может, его успели продать? — продолжал Григорий.

— Сразу все двадцать ампул? Не думаю, — покачал головой Костя.

— К тому же ты должен фиксировать отпуск психотропных и наркотических веществ. У тебя есть журнал отпуска препаратов?

— Да, конечно. Вот он, — ответил Костя торопливо и, взяв со стола журнал, протянул его следователю.

— Действительно, ни одной ампулы не отмечено… Куда же он девался? — задумчиво бормотал тот.

— Понятия не имею. Не помню, чтобы мы его кому-нибудь продавали. Все время лежал в сейфе.