Искалеченная судьба - М. Джеймс
— К какому чудовищу ты хочешь обратиться, Валентина? К тому, кто нанял тебя, или к тому, кто женился на тебе?
Она прикусывает нижнюю губу. Я решаю на время сменить тактику.
— Почему ты этого не сделала? — Я слегка наклоняю голову. — У тебя было много возможностей. До свадьбы. На курорте. Почему именно сегодня? Почему не раньше?
Она поджимает губы, и я замечаю, как её пальцы крепко сжимают обивку кресла. Её взгляд быстро обводит комнату, словно она ищет любой путь к отступлению.
— Из-за тебя мне было трудно добраться до тебя, — признается она. — Я планировала сделать это в постели, после того как... — Она замолкает. — Но ты не захотел меня. А потом, когда я начала думать о других способах, другие убийцы постоянно вставали на моём пути. Честно говоря, это было похоже на неудачную шутку. В тот вечер с официантом... — Я не произношу ни слова. Я остаюсь неподвижным, словно стараясь не спугнуть её. Сейчас она говорит, и я жажду услышать, что она скажет. — Я собиралась тебя отравить, — наконец произносит она. — Но я увидела, как к нам направляется официант, и поняла, что у него пистолет. Я собиралась сделать это в ту ночь в Саванне, и гид попытался убить тебя. А потом...
Она медленно вдыхает воздух.
— Потом ты наконец пришёл в мою комнату. Я собиралась сделать это позже, но ты ушёл. А когда ты вернулся, там была Элия. После этого у тебя было больше безопасности. И я... — Она снова замолкает. Её дыхание прерывается, и я вижу, что она борется с собой, не зная, как продолжить. — Чего ты от меня хочешь, Константин? — Резко спрашивает она, и в её глазах вспыхивает гнев. — Чтобы я сказала, что хотела большего? Что ты трахал меня, а я не могла насытиться тобой? Что я почувствовала облегчение, когда Кейн позвонил мне и сказал вернуться с тобой в Майами, чтобы воздержаться от убийства? И что потом...
Она замолкает, её щёки пылают, пульс на горле заметно учащается. Моя грудь болит, в её центре ощущается пустота.
— Это правда? — Тихо спрашиваю я, и она выдерживает мой взгляд, прежде чем слегка, почти незаметно кивнуть.
Я должен испытывать удовлетворение или даже триумф от того, что цель этой женщины, была разрушена тем, как хорошо я с ней обращался. Я заставил её желать меня так сильно, что она усомнилась в своей миссии. Но всё, что я чувствую, это пустоту, которая раскрывается внутри меня, словно пещера.
— Расскажи мне всё, — наконец говорю я, и в моём голосе уже нет прежней резкости. — С самого начала. Я хочу знать, почему Кейн послал тебя убить меня.
Она поджимает губы, прежде чем сделать долгий, медленный выдох.
— Контракт был заключён Кейном, — говорит она наконец.
Я нетерпеливо смотрю на неё.
— Я знаю это. Кейн — брокер. Я хочу знать, почему кто-то попросил его...
— Нет, — перебивает она меня. — Кейн хотел, чтобы ты умер. Твои идеи... — Она произносит это слово с явной болью, и когда она поднимает на меня глаза, я замечаю тень сожаления на её лице. — Ты мог бы дестабилизировать преступную сеть в Майами. Встряхнуть ситуацию. Нарушить то, что приносит Кейну деньги. Он хочет, чтобы всё оставалось как есть, поэтому... — она снова поджимает губы. — Он заказал тебя.
Это не так шокирует меня, как я ожидал.
— В желании убить кого-то за его идеи нет ничего нового, — спокойно отвечаю я. — Я не удивлён. А ты не думала о том, чтобы отказаться от этой работы?
В её глазах вспыхивает негодование.
— Почему я должна была это делать?
— О, я не знаю. В тебе ничего не восставало против идеи убить человека за то, что он хочет что-то изменить? Убить человека из-за его идеалов?
— Я киллер, Константин, — с горечью произносит Валентина, но я чувствую, что это не вся правда. Я замечаю мельчайшие детали: как её пальцы сжимают спинку стула, как на мгновение она отводит взгляд.
Я отхожу от камина и направляюсь к ней. Она слегка вздрагивает, но не отступает. Я останавливаюсь прямо перед ней, опускаюсь на корточки и смотрю в её смелые зелёные глаза.
— Ты не хотела меня убивать, — говорю я с максимальной убедительностью, стараясь, чтобы в моём голосе не осталось никаких сомнений. — Ты не была уверена в своём намерении. Ты откладывала это как можно дольше. Ты не могла заставить себя сделать это сегодня вечером, хотя, должно быть, знаешь, что такой человек, как Кейн, сделает с тем, кто так серьёзно его подводит. — Я слышу, как она затаила дыхание, и продолжаю: — Итак, каково твоё место во всём этом, Валентина? Почему ты взялась за эту работу?
Её челюсть слегка подёргивается.
— Я уже говорила тебе. Он вырастил меня. Обучил меня. Взял меня на работу, когда я была моложе.
Я прищуриваюсь.
— Ты сказала, что это сделал твой отец.
Ещё один лёгкий тик.
— Он — самый близкий, кто у меня есть.
Последние слова вырываются на выдохе, и она отводит взгляд, сжав губы в тонкую, упрямую линию. Я замечаю блеск в её глазах, туман, который, возможно, вот-вот прольётся слезами, и что-то сжимается у меня в груди, несмотря на всё, что произошло сегодня вечером.
— Валентина, — произношу я её имя, и она вздрагивает. Я поднимаю руку, беру её за подбородок и поворачиваю лицом к себе. — Почему ты согласилась на эту работу? Что случилось с твоей семьёй?
Это вопрос, заданный наугад. Но, судя по тому, как расширяются её глаза, как слегка приоткрываются губы, когда она встречается со мной взглядом, я понимаю, что попал в точку.
Она качает головой, быстро и решительно.
— Валентина, — говорю я, сжимая её подбородок сильнее. — Скажи мне. Я не смогу тебе помочь, если ты мне не расскажешь.
— Зачем тебе помогать мне? — Шипит она. — Я должна была убить тебя. Я пыталась сделать это сегодня вечером. Почему ты вообще стал мне помогать?
Я чувствую, как в моей груди сжимается сердце. Я смотрю ей в глаза, и мой пульс учащается. Я понимаю, что сейчас, самый подходящий момент, чтобы раскрыть ей свои чувства и изменить ход событий. Но если я это сделаю…
Я не могу произнести ни слова. Она тоже молчит. Мы долго смотрим друг на друга, и в воздухе между нами смешивается наше дыхание. Я чувствую, как под моими пальцами двигается её челюсть, когда она пытается взять свои эмоции под контроль.
— Моя семья
