Ты – всё (СИ) - Елена Тодорова

по кайфу стыковка его мощной груди с моей спиной. Согревающий жар и завораживающая мужская сила дарят чувство безопасности, в которой хочется нежиться вечность.

И все же… Накопив впечатлений, я осторожно освобождаюсь, чтобы подняться.

— Рано еще. Спи, — сипло выдыхает мне в ухо Ян.

Сгребая обеими руками, с каким-то невыразимым трепетом прижимает к себе обратно. Тепло так, что впору начинать плавиться, а у меня мурашки бегут.

— Хочу успеть разобрать вещи. Коробки меня нервируют, — шепчу прерывисто.

Замираем.

Пока Ян принимает эту информацию, я ее с опозданием осознаю.

— Раз так… — протягивает глухо и отпускает, давая возможность подняться. — Если что-то из моего барахла будет мешать, смело перекладывай, — добавляет, когда я, стараясь не стесняться своей наготы, спешу в душ. — В общем, ориентируйся на свое удобство. В плане быта я гибок, всегда подстроюсь.

Оглядываясь, задерживаю взгляд на безумно красивом и сексуальном мужском теле. Любуюсь неосознанно. И думаю о том, как хорошо, что я способна зависать в таких обыденных моментах.

— Не представляешь, сколько женщин мне сейчас бы позавидовали, — замечаю простодушно. Щеки вспыхивают, едва понимаю, что настолько двояко мои слова прозвучали. — Я имею в виду твою гибкость, конечно! В быту! — безнадежно горю, пока Ян улыбается.

А потом…

Моя нервная система, реагируя на родной смех, поддается основательной встряске. Бросаюсь к нему, чтобы обнять. Все тело со вчера будто волшебными бинтами обмотано. Впервые за долгое время раны не беспокоят. И как только прижимаюсь к Яну, внутри распускаются райские цветы.

Он гладит меня ладонями. Касается губами моих волос, лба… Пока не вскидываю лицо.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой в душ? — шепчет после затяжного страстного и, как мне кажется, одновременно романтического поцелуя.

— Нет, Ян… Буду благодарна, если ты дашь мне пару минут.

Нечаев хмурится. Медлит с ответом. Но по итогу все-таки кивает.

— На лоджию выйду, Ю. Покурю.

На том и расходимся.

Стоя под теплыми струями душа, я, что ни странно, жалею о сделанном выборе. Мне не хватает Яна. То и дело поглядываю на дверь. Жду его и очень радуюсь, когда он возвращается.

Встречаемся взглядами, будто для проверки.

Порядок?

Да.

Лишь после этого Ян берет свой ноутбук и садится с ним на диван. Под ненавязчивым наблюдением я спокойно заканчиваю все утренние процедуры, втираю в кожу уходовые средства и без спешки занимаюсь волосами.

Нечаев вроде и погружен в рабочие проекты, но взгляды его ловлю очень часто. Смотрит каждый раз так, словно ему в самом деле интересно, чем я занимаюсь. То хмурится, то выгибает в недоумении бровь, а порой и усмехается.

— Ты что будешь? Кофе или чай? — спрашивает, когда я покидаю стеклянную клетку ванной.

— Кофе.

Пока он готовит напитки, стягиваю полотенце и, порыскав по коробкам, надеваю трусы и майку. Поразмыслив, прикрываю низ тела короткими трикотажными шортами.

К тому моменту, как Нечаев приносит две чашки кофе и, оставив их на журнальном столике, возвращается к работе, я уже разбираю первую коробку.

— Я не буду передвигать твои вещи, просто повешу свои блузки рядом с твоими рубашками, а юбки рядом с брюками. Можно? Мне удобно, когда основная одежда, которую я ношу, слева от зеркала.

Еще вчера мне бы было стыдно делиться этими заморочками, но сегодня… После того, как он убедил, что улетел в Германию под давлением обстоятельств… После того, как с искренним сопереживанием и потрясающей чуткостью принял мою больную одержимость порезами… После того, как с покоряющей меня силой и восхищающей мудростью остановил мою истерику… После всех душераздирающих признаний… Я чувствую потребность раскрываться.

Даже сейчас, когда он по моей же просьбе притормозил с расспросами, хочу с ним говорить. Хочу, чтобы он слушал. Хочу, чтобы находил в ответ слова, которые так и не сумели отыскать мои родные.

— А платья? Ты же их тоже носишь часто. Убери что-то мое, чтобы все твои офисные наряды в один ряд вместились.

И снова моим щекам горячо. От заботы и внимания, которые дороже всего на свете.

Отзывается этот поступок и глубоко в сердце. Там заживают ранки, которые даже не Ян наносил.

Громко вздыхаю и улыбаюсь.

— Тогда я перевешу твои брюки направо, — говорю так же шумно, как и дышу. Хватаюсь за напиток, чтобы хоть как-нибудь перебить волнение. Отпиваю и снова млею. Ведь этот кофе сварил для меня Ян. — Спасибо, — салютую чашкой. — Очень вкусно.

— Обращайся.

Я не знаю, настолько нормально, учитывая все, что у нас было, смущаться от подобной фразы. Но факт в том, что смущаюсь.

Боже мой… Ян столько эмоций у меня сегодня вызывает! Мою эндокринную систему качает немыслимо.

— Я то плакать хочу, то секса, то смеяться.

Лишь услышав голос Нечаева, осознаю, что выплеснула мысли вслух:

— Ну, существует же поговорка: счастье любит ржать и трахаться, а не эту вашу тишину.

— Ян! — выдыхаю с непонятными самой себе интонациями. Вроде и возмущаюсь, но как-то чересчур весело. Отставив чашку на стол, прикладываю к пылающему лицу одну из блузок. — Я это случайно сказала.

— А я неслучайно подхватил.

В его голосе тоже слышится смех.

Не могу не высунуться из «укрытия», прежде чем юркнуть в гардеробную.

С трудом дыхание перевожу. Нагляделась же до тахикардии.

Хорошо, что большая часть коробок здесь. Какое-то время работаю спиной к Нечаеву.

— Нам в паспортный к половине девятого, — напоминает чуть позже.

— Да, Ян… Успеем, — обещаю, не отвлекаясь от дел. — Знаешь, есть такая форма отношений, которую называют зависимостью… — нахожу в себе силы, чтобы делиться тем, что остро.

— Как правило, зависимостью чувства других называют те, кто в своей собственной жизни ничего ярче симпатии не испытывал.

— То есть ты не поддерживаешь ту теорию, по которой человек должен быть изначально счастлив один? — спрашиваю, старательно подбирая слова.

Поправляя платье на вешалке, не самым осторожным способом стреляю взглядом в невозмутимого и, как всегда, уверенного Нечаева.

— Проверял я, Ю, эту теорию. Не работает, — признает серьезно, провоцируя на моей коже новый слет мурашек. — Да, закрывая базовые потребности и реализуясь в выбранной сфере, испытываешь удовлетворение. Но если не с кем его разделить, это состояние весьма и весьма непродолжительно. У каждого есть человек, который так или иначе постоянно в мыслях. Который словно тень твоя. Без которого сердце будто вполсилы бьется. Увидев или попробовав что-то новое, невольно задаешься вопросами… — выдерживает небольшую паузу. — А что бы сказала Ю? Как бы она посмотрела? Что отразилось бы в ее глазах? Гордилась бы она мной? Радовалась бы вместе со мной? Плакала бы? Или смеялась?

Смотрю на него и дышать не могу.

— Это тяжело. Временами