Венди Уэкс - Бестселлер по случайности

Ее взгляд метнулся к часам на микроволновке, и она поборола искушение. Что может быть лучше занятий любовью с Крисом? Точно не страницы, которые ей следовало написать! Мэллори страшно хотелось забыть о времени и утонуть в объятиях мужа. Но ведь именно писательство, а не секс делает ее хозяйкой своей судьбы.

Она выскользнула из объятий мужа и с виноватым видом чмокнула его в щеку.

— Увы, перевалило за полдень, а я еще двадцать страниц не написала.

— Воскресенье заканчивается, я тебя с пятницы не видел. Разве нельзя начать минут на тридцать позднее? — В голосе Криса отчетливо слышалось разочарование. — Или, еще лучше, устроить выходной?

Выходные Мэллори не устраивала. Никогда. Что бы ни случилось.

— Не могу! Сначала двадцать страниц, потом все остальное. — Вот она, неприглядная изнанка писательской жизни.

В глазах Криса мелькнуло раздражение. Он способен на раздражение? Вот это новость!

Мэллори скрестила руки на груди. В тот момент даже ссора казалась ей привлекательнее работы.

— С каких пор это тебя не устраивает?

— Меня все устраивает. — Крис вернулся к плите и уткнулся в поваренную книгу. — Часам к шести будет готово. Сможешь прерваться?

Сам начал разговор, а теперь в кусты? Ну уж нет, милый!

— Когда платили за реставрацию этого гнездышка, тебя мое рвение даже радовало! — Слова неслись бешеным потоком, сдержать который Мэллори не могла. — Или когда ты захотел уйти из архитектурного бюро и заняться частным бизнесом. — Она чувствовала, что говорит лишнее, но какое облегчение не процеживать каждую реплику сквозь мелкое сито! Все выходные этим занималась и сейчас закроется в кабинете и начнет снова.

— Мэл, меня все устраивает. Не делай из мухи слона!

Как обычно, Крис не пожелал выйти из берегов. В семье Хотон-Сент-Джеймс шумных ссор не случалось. Каждую минуту двенадцатилетней совместной жизни Крис был подчеркнуто невозмутим и спокоен. Обычно Мэллори дорожила этим спокойствием, хотя порой оно ее бесило.

— Значит, тебя все устраивает? Чудесно! — рявкнула она, сбегала в фойе за ноутбуком и вернулась на кухню. — Рада слышать!

Поразительно: чем спокойнее вел себя Крис, тем сильнее распалялась Мэллори. Она пулей вылетела из кухни и закрылась в кабинете.

За письменный стол себя удалось посадить лишь огромным усилием воли. Горькая правда заключалась в том, что в данный момент стойкое отвращение у нее вызывал вовсе не секс с Крисом, а писательство.

Если честно, Мэллори вообще не хотела больше писать, но ни за что не призналась бы в этом ни Тане, ни Фэй и Кендалл, ни дорогому психотерапевту с Парк-авеню, ни до тошноты образцовому супругу.

Раньше она просто садилась, включала компьютер, и слова и образы сами текли из колодца ее души. Однако колодец пересох — из него больше ничего не текло и не сочилось. Теперь каждое слово давалось ценой неимоверных усилий, безумно много времени уходило на создание каждого образа, хоть немного отличающегося от придуманных ранее. Чтобы вдохнуть в образ жизнь, опять-таки требовались слова.

Господи, ну почему она смотрит в окно?! Среди узловатых ветвей дуба вдохновение ищет?

С кухни донесся шорох, и Мэллори пожалела, что была резка с Крисом. Может, стоит помириться с ним, в кои веки проявить инициативу и затащить его в постель?

Это куда приятнее, чем выжимать из себя очередную двадцатистраничную порцию! Да и вообще: воскресенье создано, чтобы заниматься любовью.

Нет! Мэллори включила компьютер и вытащила из кейса ноутбук. Профессиональный писатель должен относиться к работе ответственно. Чтобы сдать роман в срок, нужно делать по двадцать страниц сегодня, завтра и каждый следующий день. О количестве слов, которые нужно написать, лучше не думать: руки опустятся.

Писательство — ее билет в мир финансового благополучия. Об этом забывать нельзя. Ни в коем случае.

Мэллори подняла пальцы над клавиатурой и загадала желание: вот бы нащупать внутри себя творческую жилку! Загадала и тут же упрекнула себя: ну что за мысли! Если жилки нет, придется ее найти. Ждать вдохновения некогда; желание писать может не вернуться никогда, значит, она прождет впустую. От ее бездействия исчезнет и чудесная жизнь, и чудесные вещицы, наполняющие чудесный дом. Ни один здравомыслящий человек не допустит, чтобы это случилось во второй раз.

Мэллори решительно расправила плечи. Она не может позволить себе бояться. И исписаться тоже!

Мэллори Сент-Джеймс выбросила из головы страдающего на кухне мужа, страдающую в Атланте подругу и дурманящий аромат оссо-букко. Женщина, некогда именовавшаяся Мариссой Темплтон, опустила пальцы на клавиатуру и начала печатать.

Глава 5

Книги сами выбирают своих авторов; процесс написания книги не является полностью рациональным и сознательным.

К сожалению, обморок — лишь временное спасение, нельзя им регулярно пользоваться. Впрочем, в воскресенье вечером, придя в себя на кровати, куда ее уложил муж, Кендалл подумала, что современницы Скарлетт О'Хара то и дело лишались чувств не только из-за туго затянутых корсетов, но и из-за многочисленных неразрешимых проблем.

Нечто подобное случилось с Кендалл. Разваливающаяся карьера, разваливающийся брак плюс ежеминутно растущий список других неурядиц — такого ей не вынести.

Если бы дети жили дома, а книги успешно продавались, она попыталась бы поговорить с Кэлом или повела бы его к семейному психологу, чтобы спасти двадцатитрехлетний брак.

Но все вокруг рушилось, причем одновременно, и Кендалл боялась говорить с Кэлом. Возникло дурное предчувствие: если начать разговор, муж, пожалуй, закончит его словами: «С меня хватит. Прощай!»

Когда Кэл поднял ее с пола, Кендалл пришла в себя ровно настолько, чтобы не позволить ему вызвать доктора или отвезти ее в больницу. Сославшись на усталость, она прилегла на кровать и притворялась спящей, пока не задремала по-настоящему. Сейчас она лежала без сна рядом с мирно храпящим мужем и гадала, как быть дальше. Никаких мыслей не появлялось. Кендалл выбралась из постели, прошла в комнату Мелиссы в дальнем конце коридора, заперла дверь, упала на дочкину постель и уже на заре уснула.

В восемь утра ее разбудил громкий стук в дверь.

— Кендалл, ты там? Как ты себя чувствуешь?

Проснувшись лишь наполовину, она лихорадочно обдумывала следующий ход.

— Кендалл, как ты? — Кэл дергал несчастную дверную ручку.

Молчание.

— Нам нужно поговорить.

Разговаривать она не желает — это единственное, что Кендалл знала наверняка.