Кэтрин Куксон - Год девственников

– Мама, пожалуйста…

– О, Дон, – с криком она обвила его руками, прижимая к себе. Ее тело, казалось, плавало вокруг него. Губы целовали его глаза, брови, щеки.

С усилием он оттолкнул ее и встал, широко раскрыв глаза, глядя, как тело матери содрогается под легкой ночной рубашкой. Она отвернулась от него и бросилась на кровать, судорожно всхлипывая:

– Ты не любишь меня, ты меня совсем не любишь.

Он не отвечал целую минуту. Затем выговорил:

– Я люблю тебя, мама. Но это день моей свадьбы. И в данную минуту важнее то, что тетя Фло стоит внизу со своим женихом. Лучше бы подумала, как ты собираешься встретить его. Как же все-таки? Ты ведь знаешь тетю Фло. Она не будет терпеть всякий вздор. Если ты устроишь скандал… Отлично, она устроит еще больший. Поэтому поторопись, надень платье и спустись встретить ее.

– Не пойду. Я не хочу видеть этого мужчину в своем доме.

– Но он уже приехал, и отец обязательно поприветствует его. Ты же знаешь отца.

– Да, – голос ее срывался на крик, – я знаю отца, видит Бог! Уже тридцать мучительных лет…

После долгого вздоха Дон отвернулся и зашагал к двери. Но мать остановила его и умиротворенно произнесла:

– Я… я пока не могу спуститься, Дон. Ты же видишь.

– Сказать ей, чтобы она поднялась?

Мать не ответила. Она отвернулась. Дон расценил это как согласие и покинул комнату.

Остановившись на лестнице, он закрыл лицо руками, словно защищаясь от чего-то. Затем быстро зашагал вниз, в гостиную, откуда раздавались негромкие голоса.

Отец стоял спиной к убранному цветами камину. На диване сидела тетя Фло, рядом – мужчина, приехавший с ней. Цвет его кожи уже не казался черным, как с первого взгляда. Он был, скорее, шоколадно-коричневый. Возможно, мулат. Очень симпатичный. Ростом выше шести футов и к тому же прекрасно сложен. Не толстый, не худой, он выглядел просто атлетом.

Отец поздоровался с Доном – может быть, излишне громко:

– А, вот ты где, герой дня!

– Едва он успел договорить, тетя Фло поднялась с дивана и подбежала к Дону с распростертыми объятиями:

– Привет! Боже мой! Невозможно узнать! Дон взял ее за руки, наклонился и поцеловал в щеку:

– Тебя тоже, тетя Фло.

И это было правдой, сказал он себе. У нее изменился голос, а ее одежда – розовато-лиловый вельветовый костюм и такого же цвета пальто – это было в самом деле кое-что. О тете Фло Дон помнил, что она улыбчива, жизнерадостна, приятна и несколько небрежно одевается. Совсем не то, что эта шикарная дама, которая сейчас говорит с ним.

– Иди и поздоровайся с Харви. – Она повернулась и подвела его за руку к черному мужчине. – Мой жених, мистер Харви Клемент Линкольн Рочестер. – Тетя Фло выделяла каждое слово и улыбалась.

Мужчина протянул руку и сказал:

– Здравствуйте. Позвольте мне объяснить прямо сейчас, что Рочестер – не значит, что я как-то связан с Джеком Бенни; Линкольн – никакого отношения не имеет к бывшему президенту, так же как и Клемент – к премьер-министру,[2] а Харви – к кролику из мультфильма.

Все засмеялись, и громче всех Джо. Дону тоже явно нравился этот парень. Но, Боже мой, ведь мать с ума сойдет! Чтобы ее зятем стал негр! Протестант, даже атеист – все бы еще могло как-то сойти, но негр! И то, что он – адвокат, уже не имело никакого значения…

Дон, однако, стал по-светски расспрашивать гостя:

– А какого рода делами, сэр, вам как адвокату приходится заниматься?

– Ограблениями. В основном я защищаю богатых жуликов.

– О, Харви, неправда! Ведь не всегда! Ты же занимаешься и бедняками тоже.

– Во всяком случае, дружище, все они – жулики, – ответил Харви, глядя сверху на свою невесту.

Джо не сводил глаз с этого необычного человека. Он представил его в суде: такой могучий, уже само его присутствие внушало трепет. И этот голос… Он назвал Фло „дружище". Но как он выговаривал это слово… Оно звучало, как ласка, как заигрывание. Так другой мужчина мог бы произнести „дорогая". Дон в это время говорил Фло: „Мама хочет, чтобы ты поднялась к ней. Она уже одевается, но ты же знаешь, сколько времени это занимает". Джо тут же подумал: „Да, много времени пройдет, прежде чем мама спустится с этой лестницы, чтобы встретить такого гостя".

– Хорошо, – сказала Фло, вставая, – если гора не идет к Магомету… – Она бросила косой взгляд на своего жениха и спросила: – Обойдешься без меня?

– Ты же знаешь, каково мне без тебя, так что не задерживайся.

„Такой ответ Харви, должно быть, озадачил всех", – подумала Фло. Причем озадачил и сам по себе, и интонацией, с которой был произнесен.

Чем ближе подходила Фло к комнате Уинифред, тем прямее становилась ее спина. Фло постучалась, но ответа не последовало. Тогда она сама приоткрыла дверь и увидела сестру, сидящую около окна. Фло подошла к ней и поздоровалась. Губы Уинифред сжались, и гостья поняла, что бомба, видимо, уже взорвалась. Конечно, Дон сказал ей – он, наверное, видел, как они подъезжали.

– Как твои дела?

Уинифред резко повернулась и спросила сквозь сжатые губы:

– Как ты посмела?

– Что посмела?

– Не притворяйся, ты знаешь, о чем я говорю. Как ты посмела привести сюда черного мужчину!

– А, это. – Фло пожала плечами. – Он не черный, он мулат, а это большая разница. Мулат, интересный и красивый. Он адвокат, уважаемый джентльмен.

– Замолчи! „Уважаемый"! Их не пускают даже в клубы для рабочих. Ты сделала это нарочно, ты и он.

– Что значит – я и он? Он вообще ничего о тебе не знает.

– Я говорю о Дэниеле.

– О Дэниеле? Что ты мелешь!

– Я знаю, что вы натолкнулись друг на друга в Лондоне, и ты тогда сказала, что работаешь секретаршей у адвоката и встречаешься с ним.

– Да, все это я рассказала Дэниелу, но он никогда сам не видел этого адвоката. Зато теперь я понимаю, почему получила приглашение на свадьбу. Ты подумала, что я поднялась в своем положении, и решила извлечь из этого пользу для себя, сообщив всем, что твоя сестра встречается с адвокатом. Боже мой, Уинни! Ты ничуть не изменилась.

– Нас тут двое, и я могу сказать теперь… В прошлый раз ты вышла замуж за какого-то алкоголика, страхового агента.

– Гарри не был алкоголиком. Да и не в том дело, что он выпивал. Он был из простых. И ты думаешь, я должна стыдиться его? Он – как и отец. Помнишь отца?

– Да. Отца я помню.

– Ты не пришла даже взглянуть на него, когда он умирал. У тебя не хватило совести посмотреть матери в лицо. Ты гонялась тогда за легкими деньгами и заполучила их через Дэниела. Тебе нужен был не он, а деньги, которыми он тебя обеспечивал. Это уже давно ясно.

Уинифред поморщилась и сказала презрительно:

– Ты… ты ничего не знаешь. Ты всегда останешься дешевой и заурядной. Минуту назад, когда ты вошла, ты заговорила с каким-то акцентом. Любой невежда заметил бы, что он искусственный, напускной. Но сейчас ты опять стала сама собой, и я вот что скажу: иди-ка вниз и увози своего цветного приятеля из моего дома. Можешь сделать вид, что вы заскочили на минутку – просто извиниться и уехать. Ты поняла?