Роберта Лэтоу - Обними меня

Когда у преподобного бывало свободное время, он забегал в «Фокс», чтобы пропустить стаканчик. Оставив белый воротничок священнослужителя дома и прикрыв голову соломенной шляпой сельского философа, викарий вел с завсегдатаями заведения нескончаемые беседы о политике и судьбах мира. Он располагался за круглым столиком рядом с баром. Компанию ему обычно составляли его жена Лилит, Джерри Хейвлок или владелица чайной мисс Марбл, которая обычно бывала немногословна: только здоровалась, когда приходила, и прощалась, когда покидала заведение. Частенько к ним подсаживались двое отставных военных – генерал и адмирал, вечно готовые спорить по любому поводу.

Оказавшись дома, викарий сразу двинулся на кухню, где хлопотала его жена. Передавая Лилит сверток с беконом, Эдвард в нескольких словах поведал ей о трагическом происшествии с леди Оливией. Услышав новость, Лилит пришла в ужас. Налив мужу кофе и присев рядом с ним за стол, она сказала:

– Не верю я, что Оливия на такое способна. Надо сделать все от нас зависящее, чтобы помочь ей опровергнуть это абсурдное обвинение.

– Уж и не знаю, чем при подобных обстоятельствах мы можем ей помочь, – пробормотал Эдвард.

– Как это чем? – удивилась Лилит. – Ты, как глава прихода, можешь и должен дать ей характеристику. Положительную, разумеется. И отослать эту бумагу, куда надо.

– Давай не будем торопиться. Если наша помощь Оливии понадобится, она обязательно к нам обратится. Знает же, что мы никогда не откажем ей в содействии. А пока лучше держаться от этого дела в стороне и раньше времени не высовываться, – возразил жене викарий.

Лилит поднялась со стула и направилась к плите. Готовя завтрак, она продолжала размышлять о случившемся. Эдвард просто обязан помочь Оливии! Лилит никак не могла взять в толк, отчего он вдруг заколебался. Не в его характере было выжидать, когда появлялась хоть малейшая возможность свершить благое дело.

В кухне запахло яичницей с беконом. Этот, казалось бы, совершенно обыкновенный и не имевший никакого отношения к происшедшему запах тем не менее вызвал к жизни целый поток мыслей и воспоминаний.

– Ей всегда нравилась моя яичница, помнишь, Эдвард? Когда Оливия оставалась у нас ночевать, наутро они с нашей Бесс уплетали ее за обе щеки как самое изысканное лакомство. Давай, Эдвард, помолимся за девочку, чтобы там, где она сейчас, ей было хорошо. И чтобы рядом с ней всегда были друзья… Нет, тебе просто необходимо как-нибудь с ней связаться и дать знать, что она может на нас рассчитывать. Боже, а как расстроится Бесс, когда узнает об этом! Ведь они всегда были очень дружны.

– Оливия давно отдалилась от Бесс и от других наших детей, Лилит. Давай сначала выясним, что произошло на самом деле, а уж потом начнем создавать группу поддержки. Мы должны молиться, чтобы Оливия одумалась и сдалась властям. Ведь надо же доказать свою невиновность, верно? Так было бы лучше для всех нас. Живем мы здесь замкнуто, в мире и покое. А представляешь, что будет, когда сюда наедут полицейские и начнут задавать вопросы? Детективы всем нам души наизнанку вывернут, про журналистов я уж и не говорю. Конец тогда и тишине, и покою – вот что я тебе скажу!

– Да, тебе сегодня будет о чем посудачить с приятелями в пабе, – только и сказала Лилит в ответ на взволнованный монолог мужа.

Эдвард подцепил с тарелки крохотное солнышко желтка и ломтик бекона и отправил все это в рот.

– Вон мисс Пламм на велосипеде едет. К мяснику, должно быть, направляется. А вот и Джетро со своими собаками – наверняка кроликов ходил стрелять, – заметила миссис Хардкасл, выглянув в окно.

Джетро ворвался в дом, даже не удосужившись постучать в дверь. Швырнув кроличьи тушки на кухонный стол, он сказал:

– Доброе утро. Решил вам кроликов занести. Их потушить можно или замариновать в уксусе и оливковом масле, а потом запечь на решетке – очень вкусно получается… Как у вас яичницей аппетитно пахнет! Прямо слюнки текут.

Лилит бросила на сковородку еще четыре ломтика бекона.

– Может, позавтракаете с нами, Джетро?

– Не откажусь.

Джетро вел себя так, будто заходить к Хардкаслам запросто было для него самым привычным делом. Но поскольку ничего подобного в реальности не наблюдалось, Эдвард и Лилит расценили его визит как весьма странный – это как минимум. Конечно, Джетро бывал у них в доме, и не раз, но только тогда, когда его приглашали.

Джетро как хозяину паба не было цены, но человеком он считался, в общем, аморальным: не гнушался нарушать закон, крепко выпивал и волочился за женщинами. А со своими подружками он обращался не лучшим образом. Синяки и кровоподтеки, которые время от времени появлялись на лице и руках его нынешней любовницы, барменши «Фокса» Ханны Брайт, служили тому наглядным примером.

– Спасибо за кроликов, Джетро. Но, по-моему, им самое место на кухне «Фокса», – сказал Эдвард.

– Сегодня мне повезло. Застрелил больше, чем требовалось для рагу. Мда… хм… вы слышали о брошенной на дороге в Сефтон-Парк машине и о скандале, связанном с леди Оливией? Я позвонил в лондонский участок, где раньше работал, и навел справки. Похоже, она и впрямь убила принца и скрылась с места преступления. Думаю, в конце концов ее поймают. К этому делу уже подключился Интерпол. Сегодня у меня в пабе яблоку негде будет упасть: все придут, чтобы обсудить новость.

– Надеюсь, вы, Джетро, не сказали своим приятелям ничего лишнего? Не стоит привлекать к нашему местечку внимание полиции.

– Ничего я им не сказал. Но и вы держите рот на замке. Если Оливию в ближайшее время не арестуют, сюда понаедут люди из Скотленд-Ярда и начнут задавать всем каверзные вопросы и выяснять что да как. Предлагаю вам, не откладывая, изложить на всякий случай на бумаге, где вы и ваша жена были вчера вечером. К тому времени когда сюда нагрянет полиция, вы можете об этом и забыть, а на такие вопросы надо отвечать сразу и без малейших колебаний. А в том, что сюда нагрянет полиция, можете не сомневаться: у Оливии здесь было много друзей, и рано или поздно в Скотленд-Ярде об этом пронюхают.

Покончив с едой, Джетро поблагодарил Лилит и без лишних слов удалился, с силой хлопнув дверью.

– Странный все-таки тип этот Джетро. Ведет себя так, будто мы с ним закадычные друзья. Входит в дом, даже не постучавшись, кроликов вот принес. Что-то я не припомню, чтобы он прежде чем-нибудь нас одаривал. Уверена, кролики – только предлог, чтобы зайти к нам в гости. Кроме того, мне не верится, что его так уж сильно волнует наше алиби, хотя он и разыграл перед нами целое представление, – заметила Лилит.

– Похоже, алиби он себе обеспечивал. Продемонстрировал нам, что ночью ходил на охоту кроликов стрелять. А эти тушки – материальное, так сказать, тому подтверждение, – произнес Эдвард, приподнимая за ногу одного из убитых зверьков.