Лайза Аппиньянези - Память и желание. Книга 2

– Мало кому из нас, доктор Жардин, удавалось выполнить эту задачу, – мрачно заметил он. – По крайней мере у вас, в отличие от меня, есть счастливая возможность продолжать свои попытки.

Катрин кружилась по комнате, глядя, как полы нового зеленого платья обвиваются вокруг ее ног. Она взглянула в высокое зеркало и улыбнулась. Это была новая улыбка, ранее ей несвойственная: слегка неуверенная, но очаровательная и излучающая тепло. Несколько спокойных дней, проведенных в доме Томаса Закса, подействовали на девочку благотворно. Под руководством своего великодушного наставника Катрин впервые в жизни начала интересоваться собственной внешностью.

То был здоровый нарциссизм. Катрин и прежде держалась очень самоуверенно, но это давалось ей усилием воли, было проявлением сильного характера, который в конечном итоге мог довести до крайности, как это произошло с Сильви. У Катрин под личиной спокойствия и достоинства скрывались чувство вины и робость. Внутри девочки жило съежившееся испуганное существо, твердо знающее, что не заслуживает любви. Томас научил Катрин видеть в себе самой и нечто иное, ценное, вызывающее восхищение. Закс пытался пробудить в девочке юную женщину. И Катрин почувствовала, что привлекательная девушка, отражающаяся в зеркале, ей нравится.

Вдвоем они отправились в самый большой универмаг Бостона. Там Закс уверенно набрал целый ворох платьев, юбок и блузок. Катрин должна была все их примерить.

– Но мне столько не нужно, – запротестовала она.

Закс посмотрел на нее сурово:

– Необходимость никоим образом не связана с красотой. Если вы намерены сидеть со мной за одним столом и разгуливать по моему дому, вы должны выглядеть безукоризненно. Я знаю, что вы на это способны.

Он развернул белую шелковую блузку, обшитую тончайшим кружевом, пощупал ткань и присовокупил блузку к вороху.

– Эту тоже надо будет примерить.

Катрин горестно покачала головой:

– Мне никогда с вами не расплатиться.

– Катрин, – улыбнулся Закс. – Кажется, до вас все еще не дошло, что я очень богатый человек. У меня осталось не так уж много желаний – хорошая картина, бутылка изысканного вина, поход в оперу. Вы отплатите мне уже тем, что будете носить всю эту одежду. Это доставит мне гораздо больше удовольствия, чем деньги. И не будем терять времени – идите в примерочную. Только учтите – я буду сам решать, что вам подходит, а что нет.

Катрин повиновалась. Вместе они выбрали целый гардероб, в основном выдержанный в зеленых, синих и темно-красных тонах. Том утверждал, что именно эти цвета больше всего подходят к фарфоровому оттенку кожи и каштановым волосам Катрин.

– Когда станете постарше, можете носить черное. Пока вы для этого слишком юны. А я наберусь терпения и буду ждать, пока вы повзрослеете.

Затем Закс отправил Катрин в отдел нижнего белья, строго-настрого приказав выбрать все самое дорогое и красивое.

– Пускай я этого не увижу, – добавил он, озорно блеснув глазами, – но женщина должна чувствовать себя прекрасной не только в верхних вещах, но и в красивом белье.

Поход закончился в обувном отделе, где Закс купил несколько пар туфель и изящные кожаные сапоги.

Катрин была возбуждена, как ребенок на Рождество. Она жалела только об одном – что рядом нет Антонии. Томас говорил так много интересного, что каждое его слово следовало запомнить и на досуге тщательно обдумать.

Девочке отвели просторную комнату на втором этаже, выходившую окнами в сад. Вся мебель здесь была красного дерева, на кровати – белое покрывало с изящной вышивкой. В синей вазе, стоявшей на столе, благоухали свежие цветы, но больше всего Катрин понравились три миниатюрных города, искусно вырезанных из дерева и затейливо раскрашенных. Она долго рассматривала эти сказочные сооружения.

Вечером, после похода в универмаг, Катрин спустилась к ужину, одетая в одно из новых платьев. Чувствовала она себя довольно неловко – стеснялась непривычного ощущения шелковой комбинации и кружевного лифчика, ступала скованно, неуверенно. Томас сидел в глубоком кресле возле камина, просматривая газеты. Увидев Катрин, он снял очки и внимательно осмотрел свою гостью с головы до ног.

– Очень мило, Шаци, – сказал он, – но попробуйте забыть, что на вас новое платье. Не мешайте своей природной грации.

Он жестом пригласил ее садиться и затеял разговор о политике.

– Слышали ли вы про молодого сенатора Джона Фицджеральда Кеннеди, которого все прочат в президенты?

Катрин неуверенно кивнула.

– Я собираюсь вложить в его избирательную кампанию большие деньги. Мне кажется, что у этого человека демократические, даже отчасти социалистические взгляды. В этой стране лишь очень богатые, очень умные и очень старые могут позволить себе роскошь думать о тех, кто социально незащищен. Все остальные слишком увлечены накопительством или сохранением того, что у них есть.

Катрин вопросительно взглянула на него.

– Но, Томас, неужели вы согласитесь отдать бедным то, чем владеете? – Она обвела жестом роскошно обставленную комнату.

– С чего вы взяли? – прищурился он.

– Но вы, кажется, сочувствуете социалистам? – застенчиво сказала Катрин.

Закс весело расхохотался.

– Я этого не говорил. Но если бы я даже в самом деле придерживался социалистических взглядов, это еще ничего не означает – вы находитесь в плену весьма распространенного заблуждения. Социализм – это вовсе не равное распределение несчастья на всех. Социализм – это желание жить немного лучше и немного справедливее, только и всего.

Он снова засмеялся.

Катрин покраснела. Томас заметил ее смущение и тут же добавил:

– Я смеюсь вовсе не над вами, Шаци. Вы имеете полное право говорить все, что думаете. Мне нравится, когда вы задаете вопросы. И вы абсолютно правы – я вовсе не собираюсь расставаться со своим имуществом. А теперь пойдемте.

Он взял ее за руку и повел в столовую, где был накрыт ужин на двоих. Все блюда были восхитительны, а вино удовлетворило бы самого привередливого знатока.

Томас Закс, безусловно, был эпикурейцем. Но его аппетит распространялся не только на материальную, но и на интеллектуальную сферу. Больше всего на свете Закс ненавидел скуку. Он очень любил красивых женщин, однако имел дело лишь с теми красавицами, у которых, кроме внешности, было еще что-то в сердце и в голове. Об этом он сообщил своей гостье на второй вечер. Катрин же больше интересовали миниатюрные деревянные города, которыми была украшена ее комната.

Закс довольно улыбнулся.

– Рад, что вы обратили на них внимание. Их изготовил прекрасный немецкий художник, которого зовут Файнингер. У меня есть и его картины.