Наталья Сафронова - Испанский вояж

— Ты где-то застряла, — произнесла Марина. У нее удивительное чувство благородной сдержанности, что делает для меня невозможным выпалить с порога потрясающую новость, как поступает большинство женщин. Но за долгие годы нашей дружбы я привыкла к этой ее манере вести беседу, поэтому не проявляла инициативы, отвечая только на вопросы.

— Я ждала Рамзию, чтобы взять билеты на экскурсии, и болтала с Читателем. Кстати, его зовут Алан. — Воспоминание о приятном знакомстве с симпатичным голландцем несколько притупило мою тбилисскую грусть.

— А я совсем забыла про билеты и хотела уже идти отдать тебе ключ, чтобы, вернувшись с гулек, ты меня не разбудила.

— Какие гульки. Он пошел спать, чтобы завтра быть в форме к теннису, — я все-таки умудрилась сообщить мою основную новость.

— Ты тоже будешь спать, чтобы набраться сил, или не станешь их экономить и сделаешь мне массаж? — с иронией поинтересовалась Марина, так мягко напомнив о моем легкомысленном обещании, данном по прибытию на курорт, делать ей ежедневные массажи.

— Ничего я не буду экономить, ни силы, ни крем, — ответила я и принялась оборудовать рабочее место.

Процедура заняла у нас минут тридцать, после чего довольная Марина, выключая свет, заявила:

— Назавтра у меня есть для тебя сюрприз.

Утром где-то после восьми я уже бодренько прыгала по ступенькам, наконец-то найдя повод надеть новенькую юбочку «Reebok» и майку той же фирмы. Кроссовки у меня были старенькие, но это меня не смущало. В целом я выглядела вполне прилично. Выйдя в холл, я сразу увидела Алана. Он поднялся мне навстречу, и мы вышли в сад.

Утро было прекрасное, солнце приглушала чуть заметная дымка, воздух хранил ночную свежесть, под крошечным мостиком, ведущим к корту, журчал ручей. Корт был свежевыметен и сбрызнут, но не водой из шланга, а еще не просохшей росой. Стенка для разминки сверху была увита разросшимся у соседей плющом с белыми пахучими цветочками. Я почувствовала, что обстановка никак не располагает к серьезным спортивным занятиям. Мне не хотелось превращаться из объекта сексуального интереса в объект спортивной злости. Но повернуть назад было уже неприлично, пришлось импровизировать по ходу действия.

Мы встали к стенке. Он играл лучше меня, но резковато. Белая с синим воротником тенниска ему очень шла. Мы были одеты в одной сине-белой гамме, но в шахматном порядке: у него белый верх и синие шорты, а у меня синяя футболка и белая юбочка. Не хватало еще разных носочков. Я поделилась с ним моим наблюдением, используя минимальное количество слов. Он быстро понял меня, что я расценила, как наличие психологического контакта. Занятая этими мыслями, я потеряла бдительность и закинула мяч через стенку. Потеря мяча всегда вызывает раздражение из-за необходимости идти его искать, продираясь сквозь кусты, которые обычно почему-то густо разрастаются в тени теннисных стенок. На этот раз мяч, как в насмешку, не перелетел стенку, а улегся на ней, изображая из себя этакого желтенького цыпленка в зелени плюща. Видя мою досаду, Алан передал мне ракетку, разбежался, ухватился за свисающие ветки плюща, подтянулся на одной руке, другой дернул за плети, увитые цветами, и мой мячик свалился мне прямо в руки.

— Браво! — воскликнула я и предложила выйти на корт.

— Будем играть со счетом? — спросил Алан.

— Пока нет, — ответила я, по-прежнему желая оттянуть спортивную часть нашей встречи.

Мы принялись перебрасывать мяч, стараясь удержать его в игре как можно дольше. Минут через пятнадцать я почувствовала, что мои щеки из загорело-розовых скоро превратятся в пунцово-красные, по спине побежали первые струйки пота, дымка рассеялась и солнце показалось во всей своей испанской жгучести. А Алан был свеж и резво прыгал по корту, обращая на меня не больше внимания, чем на специальное устройство по выстреливанию мячей на тренировках. «Пора закругляться», — решила я и рванулась, что есть силы, за мячом, очевидно уходившем в аут. При этом моя правая лодыжка подвернулась, и я, громко ойкнув, замерла, сильно прикусив губу. Глаза наполнились слезами, и сквозь их линзы я видела, как Алан бежит ко мне. Он пересек свою площадку, роскошным прыжком перепрыгнул через сетку и продолжил лететь ко мне в таком искреннем и страстном порыве, что даже если бы у меня болела нога, то красота этих движений отвлекла бы меня от физических страданий.

— Идти можете? — спросил он, подставляя мне свою руку, как опору.

— Конечно, — отозвалась я с наигранным мужеством и похромала, повиснув у него на руке и постанывая.

Он не выказал ни досады за прерванную игру, ни типичной мужской паники по поводу чьих-то болезней. Мы медленно, с остановками, пошли к отелю. Я помалкивала, продолжая покусывать губы. Но между нами происходило то, что не требует слов.

Обычно одежда, воздух, кожа прекрасно изолируют людей друг от друга. Но иногда защита исчезает, и то, что было изолятором, становится проводником. Одежда проводит тепло и движения тела под ней, кожа беспрепятственно пропускает в обе стороны потоки любовного трепета, воздух у лица становится упругим и передает еще не сбывшиеся, но уже посланные поцелуи. Без этого этапа любовные отношения невозможны, а после него почти неизбежны, так что на корт мы вышли едва знакомыми, а вернулись почти близкими людьми.

Любовное томление, охватившее меня рядом с Аланом, совершенно отвлекло от необходимости избежать посещения врача. Когда мы наконец добрались до холла, Алан усадил меня и попросил подождать, пока он вызовет врача. Я рванулась за ним, чуть действительно не вывихнув ногу, и потребовала немедленно отвести меня в номер, где меня ждет подруга-врач. Для убедительности я сказала, что она не просто врач, а хирург-травматолог и что она возит с собой на отдых все необходимые лекарства, а также портативную рентгеновскую установку и гипсовые бинты. Мое многословие разрушило наш волнующий контакт, но обеспечило мне возможность сохранить в тайне мою уловку.

Мне повезло, что Марина была в номере. Ее задержали непослушные после морской воды волосы, и ей пришлось провести у зеркала больше времени, чем обычно. Наше появление почти в обнимку ее явно удивило, но она, мгновенно уловив в моих интонациях фальшь, подхватила мою игру и заверила Алана, что окажет мне необходимую помощь. Я не менее чутким ухом услышала в этой фразе скрытую угрозу. Марина не одобряла мою склонность к мелкому вранью. Алан обменялся со мной нежными взглядами, пожелал выздоровления и ушел. Марина наконец удачно заколола волосы и тоже направилась к двери.

— Ты куда? — возмущенно крикнула я.