Джоанна Рид - Фиктивная помолвка

— Видимо, нам стоит переговорить.

— Пожалуй, стоит, — спокойно согласился Филипп. — Женщина, назвавшаяся домовладелицей, весьма разозлилась, когда я постучал в дверь твоей квартиры, а оттуда послышался собачий лай. Она поднялась наверх, чтобы проверить…

Ужас исказил лицо Одри.

— О нет, только не это! Она услышала, как лает Альт, и теперь знает о его существовании!

— А держать домашних животных запрещено, — злорадно добавил Филипп и лицемерно вздохнул. — Полагаю, теперь тебе придется либо переехать, либо избавиться от пса.

От осознания подобной перспективы Одри затрясла головой. Воистину сегодняшний день худший в ее жизни!

— Кто вас просил колотить в дверь? Вы наверняка напугали Альта! Он обычно тихий как мышка.

— Думаю, Франция призывно манит тебя, — лениво заметил Филипп. — Жизнь может стать совсем иной. Все твои долги выплачены… никаких судебных разбирательств… отдых на Лазурном берегу… Максимилиан счастлив, как младенец, а ты довольствуешься сознанием того, что принесла ему самую замечательную новость, какую он когда-либо слышал. В его нынешнем состоянии это очень важно.

Мысленно взвешивая сказанное Филиппом, Одри наблюдала за ним с каким-то суеверным восхищением. Он был чертовски умен и предельно расчетлив в выборе времени начала своей словесной атаки.

Как же поступить? — терзалась Одри. Жизнь моя рухнула, мне грозит быть выброшенной на улицу, ибо я ни за что не откажусь от Альта, и в то же время передо мной открываются дьявольски заманчивые перспективы разом покончить со всеми неприятностями и начать новую жизнь. И все же Одри прошептала:

— Я не могу…

— Можешь, — мягко возразил Филипп. — Ты можешь сделать это ради Максимилиана.

Пухлые губы Одри задрожали, едва она вспомнила, что Максимилиан умирает и им не суждено больше увидеться. Слезы покатились из глаз, и девушка всхлипнула.

— Советую собрать вещи прямо сейчас. Все очень просто.

Несмотря на зловещие нотки в его низком голосе, Одри не могла отвести от Филиппа взгляда. В сгустившихся сумерках тени играли на его смуглом лице, лучившиеся серебром темные глаза, смотревшие из-под невероятно длинных черных ресниц, были способны довести до отчаяния и куда более искушенную, чем она, женщину.

— А мой пес, Альт… — неуверенно пробормотала Одри: от усталости она с трудом подбирала слова, страх туманил, рассудок.

— Альта можешь тоже взять. Кто-нибудь из моих слуг завтра заедет за твоими пожитками. Тебе больше не о чем беспокоиться, — заверил Филипп. Он выбрался из машины, обогнул капот и, открыв для Одри дверцу, поторопил: — Пошли.

В данный момент возможность больше ни о чем не беспокоиться представлялась Одри чем-то вроде ниспосланной свыше благодати. И она вдруг почувствовала, что безропотно готова исполнить любое его приказание. Фиктивная помолвка, чтобы скрасить последние дни Максимилиана? А почему бы и нет, если это действительно принесет умирающему радость? Одри хорошо знала, сколь страстно старик мечтал увидеть Филиппа в кругу семьи, обзавестись которой самому Максимилиану не довелось. Вероятно, ложь — не всегда самое худшее в этой жизни.

Они вошли в подъезд и нос к носу столкнулись с домовладелицей. Не успела разгневанная дама приступить к страстной обвинительной речи, как Филипп вложил в ее руку несколько купюр.

— Мисс Флетчер переезжает. Она вас не предупредила заранее, но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы возместить ваши убытки.

Телефон звонил где-то совсем рядом с ухом Одри. Прилагая отчаянные усилия сохранить остатки сна, она облегченно вздохнула, когда пронзительные трели смолкли, но глаза ее тут же широко раскрылись, ибо до девушки дошло, что в ее квартире никогда не было телефона.

Плохо соображая, Одри огляделась и не сразу смогла понять, где находится. Но тут ее взгляд упал на лежащий на полу раскрытый чемодан, откуда торчали скомканные вещи, и в ту же секунду все встало на свои места: она в доме Филиппа Мэлори.

Стоящий рядом с кроватью телефон зазвонил вновь. На этот раз Одри сняла трубку и с опаской произнесла:

— Алло?

— Пора вставать, Одри. — Прозвучавший на другом конце провода баритон Филиппа Мэлори заставил ее резко выпрямиться и сесть. — Уже половина седьмого, а в восемь я бы хотел видеть тебя в спортивном зале соответствующим образом экипированной и окончательно проснувшейся.

Одри ошеломило известие, что от нее требуют подняться с постели в седьмом часу утра, да еще в субботу. Даже Альт еще спал в своей корзине. Он, как и его хозяйка, никогда не был ранней пташкой.

— Я договорился с инструктором по шейпингу, он обещал посмотреть, что можно сделать с твоей фигурой, — сухо закончил Филипп и повесил трубку.

Инструктор по шейпингу? Перед мысленным взором Одри возник огромный загорелый мужчина с горой мышц, подающий, словно армейский сержант, отрывистые команды, густо пересыпанные ругательствами. Она поежилась. Возможно, инструктор окажется не столь уж страшным, возможно, Филипп нанял человека с хорошими манерами. Но эта надежда тут же растаяла. Инструктор наверняка будет суровым и безжалостным, ведь не зря же Филипп назвал ее лентяйкой!

Встав с кровати, Одри растолкала Альта и вышла из спальни. Короткий коридор вел в огороженный со всех сторон дворик.

Прошлым вечером, сразу по прибытии, Филипп вверил Одри заботам своего дворецкого Селдена. Выделенная ей на первом этаже довольно удобная спальня с ванной комнатой ранее наверняка принадлежала кому-то из слуг, и это не ускользнуло от внимания Одри. В роскошном особняке Филиппа Мэлори с ней не собираются обращаться, как с почетной гостьей.

Выгуляв Альта, она пошла в душ. Что значит «экипированная соответствующим образом»? Одри ни разу в жизни не посещала спортивного зала. Пара мешковатых спортивных брюк и огромного размера футболка — вот и вся ее «экипировка». В этом малопривлекательном наряде ее далекая от идеала фигура выглядела квадратной. А вдруг упражнения помогут? — мелькнула шальная мысль. И Келвин признает наконец ее принадлежность к прекрасному полу…

От голода в животе у нее творилось что-то невообразимое, и Одри уже было собралась отправиться на поиски кухни, когда раздался стук в дверь и на пороге возник Селден, несущий поднос с высоким стаканом, наполненным жидкостью странного серо-зеленого цвета.