Алина Кускова - Мансарда для влюбленных

Ознакомительный фрагмент

– Мама мия! Донна белладонна! – послушался гортанный голос иноземного гражданина, судя по звуку от производимых им действий, вытряхивающего половички на крыльце.

– Это бандито-гангстерито Марио, – прошептала Пелагея, – у нас его все так называют.

– Бандит и гангстер Марио! – восхитилась Анжелка, и Оля поняла, что головная боль той обеспечена, как и романтическая ночная прогулка.

– Он едва говорит по-русски, а ты не знаешь итальянского, – попыталась Оля образумить подругу.

– Слова любви не нуждаются в переводе! – заявила Камушкина и кинулась на амбразуру.

– Марио! Марио! – позвала его Пелагея. – Комен, бите, сюда.

– Он знает немецкий, он полиглот! – восхитилась Анжелка.

– О! Полин? – ответил итальянец и выступил из темноты в луч света, шедший от окна его жилища.

Большего и не требовалось. Невысокий, но коренастый и ладно сложенный жгучий брюнет был достаточно молод для того, чтобы Анжела обратила на него свое внимание. А то, что рыжеволосая красавица понравилась ему с первого взгляда, заметили и Оля и Пелагея одновременно.

– Дева Мария? – восхищенно пробормотал Марио, глядя на Камушкину.

– В некотором роде да, – жеманно произнесла та и наконец-то сняла солнцезащитные очки.

Половички вывалились из волосатых рук представителя сицилийской мафии и упали к ногам Анжелки, поднимая всю пыль на ее белый топик. Но она не обратила на это никакого внимания…

– Вот это чувства, – шмыгнула носом Пелагея, уводя Ольгу обратно к дому.

– Надолго ли, – вздохнула та с сожалением о ветрености своей подруги.

Больше прогуливаться по деревне они не стали, темнота улицы прореживалась редкими тусклыми фонарями, да и местное население в своем подавляющем большинстве отправилось на покой. Оля тоже выразила желание лечь спать. Пелагея попыталась ее покормить на ночь, но москвичка мужественно отказалась, с некоторых пор после шести часов вечера она не ела. Хозяйка постелила ей в комнате на двухместном диване, подразумевалось, что спать с подругой им придется вместе. Ольга в этом сомневалась и ждала Анжелку в лучшем случае только к рассвету. Надо же такому было случиться! Камушкина встретила горячего южного красавца в трех часах езды от столицы, вместо того, чтобы познакомиться с ним на морском берегу. Впрочем, это обстоятельство особенно не беспокоило Ольгу. Завтра подруга потребует везти ее дальше, навстречу новым приключениям. А итальянец? А что итальянец? Мало их было у Анжелки? Итальянцем больше, итальянцем меньше… Подруга имеет полное право развеяться в этой деревне, она столько сегодня пережила. Оля натянула одеяло на глаза, вот только не нужно ей больше показывать во сне коров! Пусть будет море. Феликс Иванович обещал провозиться с машиной всю ночь.

Глава 3

Ничего не снится – к полной катастрофе

Если корова снится к Коза-ностра, то к чему ничего не снится? Ольга Муравьева, как ее всегда учила неугомонная бабушка, мечтающая выдать внучку замуж за хорошего человека, ложась спать в гостях, приговаривала: «На новом месте приснись жених невесте!» Ночевала вне дома и дачи Оля нечасто, так же редко ей снились женихи. Сегодня ей никто не приснился. Она спала, словно убитая горем, и не почувствовала, как рядом с ней прилегла подруга. Сейчас Анжела блаженно посапывала и улыбалась. По всей видимости, Ольгины женихи снились ей. С одной стороны, то, что после присказки ей никто не приснился, было очень плохо. Личная жизнь показывала, насколько она не удалась. Но с другой стороны, можно было со спокойным сердцем ехать к морю и думать о женихах там. Но Оля беспокоилась, ее мучило нехорошее предчувствие.

Как она и ожидала, на столе оказалась записка от Пелагеи, в которой та сообщала, что приедет к обеду. Придется общаться один на один с хмурым усачом, ее батяней. Оля уже знала, что у водителей грузовиков – лето очень ответственная пора, идет заготовка кормов. Она бросила взгляд на часы, они показывали первый час дня. Все было не так уж и плохо. С минуты на минуту должна была вернуться Пелагея. Но терять эти драгоценные минуты не хотелось. Захватив с собой приготовленные Пеги полотенца, Оля побежала в душ. Привести себя в порядок перед дорогой – первая необходимость. Если будет комфортно телу, то она не так быстро устанет, как вчера. Всего три часа в пути, а у нее дрожали руки! Может быть, нужно обмотать чем-то мягким руль?!

После душа Оля прошла на задний двор с намерением посоветоваться с Феликсом Ивановичем и принять выполненный им ремонт. В большом сарае томились в ожидании своей очереди две иномарки, Оля узнала, одна из них была дорогущей «Феррари» с недостающими запасными частями, кто-то «обрубил» ей оба крыла. А вторая была ни на что не похожа. Она стояла в углу и блистала начищенным капотом середины прошлого столетия. «Раритет», – подумала Ольга и поискала глазами свою «девятку». Ее машины в сарае не было. Возможно, мастер после ремонта решил испытать ее в действии и выгнал на улицу. Возможно…

– Это невозможно! – воскликнула Оля, остановившись перед Феликсом Ивановичем и остовом автомобиля, из которого сиротливо торчали кое-какие редкие приборы, агрегаты и обтянутые искусственной кожей кресла.

– Металлолом, – хмыкнул Феликс Иванович и потянулся за промасленной тряпкой, чтобы вытереть руки, и с достоинством принять возражения клиентки.

– Зачем вы это сделали? – срывающимся от волнения голосом прохрипела Ольга, глядя на свой разобранный по запчастям автомобиль.

– Эх, девки, – покачал головой мастер-ломастер, – нельзя вас к технике и близко подпускать, ничего вы в ней не понимаете! Разве ж можно на такой машине дальние поездки совершать? Еще сотня километров, и она бы развалилась прямо на дороге!

– Как? Что? Когда?! – бегала вокруг того, что осталось от автомобиля, Муравьева.

– «Что? Где? Когда?», – обрадовался установлению контакта Феликс Иванович, – хорошая передача, познавательная. Я ее тоже постоянно смотрю…

– Анже-же-жел-ка! – закричала Ольга и бросилась в дом.

Камушкина была еще та пофигистка. Сколько Ольга не трясла ее за плечи, приговаривая, что их «машине пришли кранты» и добираться до столицы будущей Олимпиады придется на электричках, та не просыпалась. Только при упоминании имени очередного кавалера ее можно было заставить открыть глаза.

– Педро! Ромео! Дон Периньон! – Имя итальянца из Малых Чернушек она забыла, перечисляла первое, что приходило на ум, и всхлипывала.

– Ты чего, – сонная Анжелка потерла глаза, – мы опаздываем?! – И вскочила.

Все-таки она чувствовала ответственность, все-таки она была настоящей подругой.

Как настоящая подруга и ответственная девушка, Камушкина быстро оделась и отправилась на задний двор. Феликс Иванович как раз раскурочивал обтянутые искусственной кожей кресла.