Галина Врублевская - Вальс одиноких

Ознакомительный фрагмент

Отношения Иветты и Валентина приняли серьезный оттенок с первых недель знакомства. Быстро обо значилась общая цель: брак. Валентин устал от бесприютности общежития – девушка с ленинградское пропиской котировалась на рынке невест. Иветта имела для Валентина еще одно неоспоримое преимущество. Она отличалась скромностью и простотой, в ней не было свойственного столичным жителям пренебрежения к провинциалам. А ее интеллигентность, начитанность, эрудированность импонировали Валентину – каждый Иванушка мечтает о Василисе Премудрой. Иветту к браку подталкивали две причины. Первая, смешная, – это красивая фамилия будущего мужа, Соловьев. Избавиться От Кривошеевой Иветта мечтала с детства. И вторая – общественное мнение. Мать ворчала, что незамужняя девушка с дипломом института – это почти старая дева. Валентин был подходящим кандидатом: самостоятельный без пяти минут инженер, выпивает только по праздникам. В доме Иветты он ограничивался одной-двумя рюмками, подчиняясь уставу чужого монастыря Так сложился классический брак по расчету, хотя деньги в этих расчетах не присутствовали. Два достойных человека уважают друг друга – чем не основа для совместной жизни? Полгода регулярных встреч завершились шумной свадьбой. Приезжали родители Валентина: суетливый, неряшливый отец и неразговорчивая, угрюмая мама, что называется, женщина себе на уме. За три дня она не сказала Иветте и трех слов. Родителям невестка не понравилась, о чем они тихо, в уголке, и сообщили сыну: слишком тонка, в очках. Иветта этого не слышала, но неприязнь со стороны новых родственников почувствовала. В будущем они отношений не поддерживали.

К моменту знакомства с Иветтой Валентин продвинулся по служебной лестнице. Студент старшего курса для фабрики – почти специалист. Год он работал мастером на конвейере, а потом устроился на чистое место, в отдел охраны труда. Функции были в основном инспекторские: проверить установку заграждений на рабочих местах, крепление щитков, прочность электроизоляции на магистральных проводах. Его побаивались. В руках Валентина была маленькая, но реальная власть: по его докладу с мастеров могли снять премию или объявить выговор.

К сожалению, его достижение в вузе ограничилось четырьмя курсами. На пятом он сдался. Валентина устраивала выбитая должность, больше корпеть над учебниками он не желал. Сколько Иветта ни билась, ни долбила мужа, ни подгоняла – даже делала за него задания! – ничего не помогло. Появление на свет Сережи, а затем Анечки стало для Валентина помехой, оправдывающей его неспособность сделать заключительный рывок. В самом деле, какая учеба в квартире, где два года подряд плачут грудные младенцы? Иветта тоже махнула рукой на диплом мужа.

Зато во всем, что не касалось учебы, Валентин был почти идеален. В выпивке себя сдерживал, с другими женщинами замечен не был. И дома показал себя хозяином: закупал продукты, делал заготовки впрок. Но, к разочарованию Иветты, муж оказался глух к поэзии и живописи, хотя поначалу притворялся, будто любит искусство. Добившись руки Иветты, притворяться перестал.

Отсутствие диплома не стало препятствием для служебного роста: скоро Валентин занял место ушедшего на пенсию начальника. Под началом Валентина Васильевича оказались только женщины, и они боготворили шефа, потому что его интересы совпадали с их собственными. Начальник обсуждал с ними способы консервирования и цены на рынках, отпускал, когда дети и домашние дела требовали отлучки. Ныне Валентину Васильевичу Соловьеву исполнилось тридцать девять. У него было заметное брюшко, роскошные усы и легкая проседь на висках, но сотрудницы по-прежнему называли его «наш Валек».

Иветта вошла в служебную комнату и окликнула мужа по имени. Тот сразу нахмурился: появление Иветты всегда все портило. Если сотрудницы обожали «своего Валька», то Иветта над ним иронизировала. Особенно умиляли ее картонные карточки, любовно сложенные в длинные деревянные ящички на столе у Валентина. В них он фиксировал сроки плановых проверок подразделений и имена нарушителей, выявленных в ходе этих проверок. К последним применялись суровые наказания, тоже отмеченные на карточках. Однако эффективность карательных мер была невелика: едва за начальником отдела охраны труда закрывалась дверь, как проштрафившиеся работники включали запрещенный к пользованию электрочайник.

В начале совместной жизни Иветта спорила с Валентином о безопасности работ. Она считала, что не инспекции, а инженерное решение обеспечивает нормальное, без травматизма производство. Валентин переводил разговор на правила и нормативы, так как в технологии разбирался слабо. Дискуссии давно прекратились: Иветта поняла, что Валентин несостоятелен как инженер и серьезные темы затрагивать бесполезно. Но Валентин до сих пор ощущал пренебрежение Иветты к нему как специалисту.

Иветта остановилась у стола мужа и сверху увидела едва обозначенную плешь на его макушке:

– Валя, сегодня я задержусь, маме надо заклеить окна. Приведешь детей из школы, ужинайте без меня. В холодильнике есть сосиски. Но если хочешь, ты поезжай к маме, а я заберу детей.

– Нет уж, уволь, – буркнул он и тут же спохватился, что в глазах сотрудниц выглядит невежливым. Смягчив тон, добавил: – Наталье Всеволодовне пообщаться с дочерью приятнее, чем с зятем, а? Передай ей от меня привет.

Наталья Всеволодовна лишь два года назад получила отдельную квартиру, положенную ей как блокаднице. Но влияние матери на семейную жизнь Иветты продолжалось. В основном ее усилия были направлены на воспитание внука Сергуни в «правильном» ключе. Она давно смирилась, что актрисы из дочери не вышло. Теперь весь пыл нерастраченной любви и честолюбивые устремления она перенесла на мальчика. Чувство к Сергуне было так велико, что рождение его сестрички показалось ей каким-то недоразумением. Анечку бабушка почти не замечала. Девочка всеми силами старалась заслужить одобрение Натальи Всеволодовны, но напрасно. Однако рвение малышки имело осязаемый результат: Аня опережала старшего брата во всех занятиях, даже в учебных. Увы, девочка еще не знала, что любят совсем не за достоинства. Даже слабости и недостатки работают на любимчика.

Сережу бабушка боготворила. По замыслу Натальи Всеволодовны, он должен был стать врачом. С малых лет она покупала мальчику наборы «Доктор Айболит». Научила Сережу измерять себе давление – оно у нее постоянно было повышено. Даже истории ему рассказывала про медицину, про собаку Павлова и ее потомков: последние годы работала лаборанткой в виварии, где и познакомилась с четвероногими страдальцами. По ее рассказам выходило, что зверушки охотно сотрудничали с врачами, чуть не сами подавали лапки для уколов. Но едва бабушка переступала порог, как игрушечные пинцеты и трубки отбрасывались в сторону и Сережа начинал громко барабанить чем ни попадя по столу, дверцам шкафа, полу. Он любил громкие звуки. Неприятным открытием для всех членов семьи оказалась и плохая успеваемость мальчика. На уроках письма Сережа пропускал буквы, заменял одни другими. С математикой было еще хуже: с примерами еще как-то справлялся, но задачки ставили его в тупик.