Ноэль Бейтс - Ломаная линия

— Здесь все есть, — сказал Лоуренс, внимательно посмотрев на нее из-под опущенных ресниц.

Глава 3

— Как самочувствие? — спросил Лоуренс, ставя перед Одри чашку с кофе. — Первое потрясение прошло?

— У меня не было потрясения, — тотчас возразила Одри. — Меня разозлило, что другие решают за меня, отдохнуть мне или поработать.

— Могли бы отказаться. Вас никто не принуждал уходить с работы и ехать со мной сюда на такси. — Лоуренс вытянул ноги, скрестив их в щиколотках. Он явно чувствовал себя здесь как дома.

На Одри он смотрел со странным выражением, в котором была и насмешка и любопытство.

Под этим взглядом Одри смешалась, не зная, что ему ответить. А потому уткнулась в чашку с кофе, пожалев, что не заказала напиток покрепче.

— А вы так и не ответили на мой вопрос.

Почему вы пошли работать в ночной клуб? Посетители клуба вызывают у вас отвращение, но вы это терпите и продолжаете там работать.

— Не все посетители отвратительные, некоторые даже симпатичные. По крайней мере, кажутся симпатичными, — поправилась Одри.

— Я понял из ваших слов во время нашей первой встречи, что вы презираете всех завсегдатаев подобных мест.

— А вы?

— Забавно, но я отношусь к ним так же, как и вы. Во «Фламинго» я оказался по просьбе моего клиента.

— Вам понравилась атмосфера клуба?

— Не очень. Но я ожидал худшего. Мне было скучно там, пока я не увидел вас.

Его шокирующая откровенность отозвалась странным образом в теле Одри. Будто его слова, словно искра зажигания, упали на готовую к горению смесь. В голове Одри стало пусто, и она промолчала. Лоуренс тоже не торопился прервать затянувшееся молчание.

— Как уже говорила вам, — медленно произнесла Одри, — во «Фламинго» я работаю, потому что нуждаюсь в заработке, а там хорошо платят.

Лоуренс смотрел на ее опущенные ресницы, скрывавшие синеву глаз. Наверняка у нее есть опыт общения с мужчинами. И в то же время он чувствовал в ней что-то такое, что заставляло его сдерживать свои инстинкты. Он пригубил виски своей любимой марки «Делмор» шестнадцатилетней выдержки.

— Почему вы не можете найти себе работу в дневные часы? — спросил он, хотя интересовало его совсем другое. Например, почему ее так смутил сделанный им комплимент? И вид у нее был, как у испуганного кролика. А он ведь даже не дотронулся до нее.

— А почему вы не женаты?, — Одри с вызовом посмотрела на него.

Лоуренс понял ее намек. Раз он позволяет себе вторгаться в ее личную жизнь, то и она может позволить себе то же самое.

— А я непременно должен быть женатым? — Он предпочитал не распространяться в разговорах о своей личной жизни. Одним глотком допив содержимое бокала, он поставил его на стол и снова посмотрел на Одри. — Или вы меня записали в глубокие старцы?

— Да, то есть нет, вы еще не старый…

Она замолчала, увидев насмешливый огонек в глазах Лоуренса, скривившиеся в недоброй усмешке губы.

— Что ж вы замолчали? Говорите, я весь внимание, — подбодрил ее он.

— Очевидно, вы богаты, иначе бы вы не были большой шишкой в финансовом мире.

— Что еще?

— Пожалуйста: высокомерный, властный. Да, не забыть бы, что вы, несомненно, яркая личность с большим самомнением.

— Все перечисленные вами черты характера являются самыми притягательными для женщин, — заметил Лоуренс.

Их глаза встретились. Одри первой отвела свой взгляд. Разговор начинал принимать опасный характер.

— Вероятно, до сих пор вам просто не везло и вы не встретили свою единственную и неповторимую, — шутливым тоном сказала Одри, решив покончить с этой темой. — А как вы узнали о существовании этого отеля?

— Очень просто. Я купил это здание, отреставрировал его и продал под отель. — Предоставив ей переваривать эту информацию, Лоуренс попытался вообразить лицо этой молодой женщины на подушке, изнемогающей от страсти под его ласками. В результате игры воображения ему пришлось изменить позу. — Теперь вы знаете, что я занимаюсь еще и недвижимостью. Впрочем, я, кажется, об этом уже упоминал. — Голос его звучал глухо.

Одри молчала. Она думала, о чем бы еще спросить Лоуренса, чтобы выиграть время и не довести ситуацию до чрезвычайного состояния.

Наконец она собралась с мыслями и спросила:

— Ваш размах впечатляет. Но как вам удалось провернуть такую грандиозную сделку? На это требуются огромные средства и умение ориентироваться на рынке недвижимости. Особенно в Нью-Йорке, где каждую минуту что-нибудь продается и покупается. Вы, наверное, сильно рисковали.

— Риск всегда есть. Но, прежде чем заняться недвижимостью, я изучал экономику в Йельском университете, затем специализировался на банковском деле.

— Знания нужны, но без солидного капитала на рынке недвижимости делать нечего, — уверенным тоном произнесла Одри. — Должно быть, прежде вы очень хорошо заработали на банковских операциях.

Лоуренс прищурившись долго смотрел на нее.

Одри ответила ему невинным взглядом распахнутых синих глаз.

— В моем распоряжении всегда было столько денег, сколько мне нужно.

— Ну конечно, я совсем запамятовала. Ваш дед, ваш отец… — Одри чуть не ляпнула, что он родился на мешке с деньгами, но вовремя замолчала. И тут же напомнила себе, что этот мужчина и этот отель совсем из другой реальности.

Его мир не пересекается с ее миром, и лучше уйти отсюда, пока не поздно. Рядом с Лоуренсом Рамазотти ей находиться опасно, она физически ощущает его желание.

— А чем занимались ваши родители?

— Отец проработал до пенсии прорабом в строительной фирме. А мама работала с детьми в детском саду. Выйдя на пенсию, он увлекся поделками из дерева, а мама разведением цветов. За их домом теперь прекрасный цветник, полюбоваться на него приезжают издалека. — Одри старалась говорить подольше, чтобы справиться с охватившим ее чувством горечи. Между нею и Лоуренсом такая пропасть, что в нее лучше и не заглядывать, все равно не преодолеть никогда. — Ладно, заговорила я вас, уже поздно. Спасибо за кофе. Нет-нет, пожалуйста, не провожайте, я сама возьму такси до дому.

Прежде чем Лоуренс успел ответить, Одри быстрым шагом направилась к выходу из ресторана. В гардеробной она получила свою куртку и, застегиваясь на ходу, устремилась к выходу на улицу, когда Лоуренс схватил ее за руку и рывком повернул к себе лицом.

— Со мной нельзя так поступать! — процедил он сквозь зубы.

— Не понимаю. — Одри сделала непроницаемое лицо.

— Прекрасно вы все понимаете. Вы просто сбежали от меня.

— Я не сбежала, мне нужно вернуться домой. Если вы считаете, что это одно и то же, извините меня.