Джин Флей - Чумазая принцесса

– Как это?

– А ты подумай: если бы ты не стащила ножницы, я бы не увидел рыжую девчонку и не спас ее, не отправился бы за мороженым и не встретил Сида, не подрался бы и бинокль был бы цел, а с ним бы уцелел прекрасный мальчик!

– По твоим словам выходит, что я, правда, виновата.

– Да, что есть, то есть. И коль мы установили и неопровержимо доказали сей прискорбный факт, то я вправе потребовать кое-какую компенсацию от вас, леди.

– Можешь конечно, но на многое не рассчитывай, с нас взятки-то гладки. Мы уже давно не платим по векселям, объявив о банкротстве.

– Неужели?

– Именно! Это было широко оглашено среди разных народов и достигло отдаленных пределов.

– Тех, где я скитался, не достигло, так что придется тебе вознаградить пострадавшего по твоей вине добровольным поцелуем.

– А…а мы уже приехали. Я расплачусь потом, как-нибудь при случае.

– О кей, пожалуй, за пару поцелуев я согласен предоставить тебе отсрочку.

Глава 9. Высокая драма

Когда мы приехали, в доме уже кто-то был, Фрэнк сказал, что это Говард. Я спросила, не спустит ли он меня с лестницы? Фрэнк ответил, что очень может быть, у него служат хорошо вышколенные слуги, которые не забывают выполнять его распоряжения; мне лучше держаться к нему поближе, в случае чего он отменит свой предыдущий | приказ.

Чтобы наглядно продемонстрировать Говарду, что я нынче у Фрэнка в фаворе и меня не нужно спускать с лестницы, я уцепилась за рукав Фрэнка, пока мы ходили по дому, Фрэнк мне его показывал.

Ты часто сюда приезжаешь? – спросила я, устраиваясь на подоконнике музыкального салона.

– Как когда.

– С женой?

– Нет, она не знает о существовании этого дома.

– Значит, здесь ты ее обманываешь со своими девицами?

– Скажем так: не только здесь.

– Зря она за тебя вышла, она могла бы найти кого-нибудь более достойного. Она мне понравилась.

– Она и мне нравится, не исключено, я люблю ее.

– Любишь и заводишь девиц?

– Одно другому не мешает. Я давным-давно погиб.

– Да, Фрэнк, ты закоренелый грешник, тебе уже ничем нельзя помочь.

– Это как сказать, может, просто рядом не было верного человека, который захотел бы помочь мне. Почему бы тебе. Рыжая, как главной причине моей гибели, не взяться за это благое дело?

– У меня не получится.

– Позволь узнать почему?

– Ты меня не будешь слушаться, ты всегда был обо мне чрезвычайно низкого мнения, а поколотить тебя мне не по силам, у меня нет мер воздействия на тебя.

– Напрасно скромничаешь, детка, если разобраться, то последние два дня я нахожусь у тебя под каблуком.

– Но я же у тебя в гостях, и ты как гостеприимный хозяин стараешься показаться лучше, чем ты есть на самом деле.

– Я гостеприимен не до такой степени. Должен признаться, у меня были совсем другие намерения, когда я увозил тебя в свое логово. Так что видишь, я успел кое в чем измениться. Принимайся, за дело, Рыжая, у тебя получится.

– Но я никогда ничем подобным не занималась, я не знаю, что надо делать!

– Я тебе подскажу.

– Ну, если ты настаиваешь… я попробую, только не говори потом, что тебя не предупреждали, что ничего не получится. Ладно, говори, что мне надо делать.

– Для начала ты должна убедить меня расстаться со всеми красотками, кроме жены, разумеется.

– Прямо сейчас убеждать?

– Ну, чем раньше начать, тем больше шансов на благополучное завершение.

– Хорошо… Фрэнк Ловайс, ты должен расстаться со всеми красотками, кроме жены, разумеется.

– Нет, Рыжая, – поморщился Фрэнк, – никуда не годится. Пораскинь мозгами, перед тобой запутавшийся человек, нестарый, в нем еще не все струны души оборваны, попытайся сыграть на них. Да и не мешает поближе подойти ко мне.

Спрыгнув с подоконника, я подошла.

– Так хорошо?

– Нет.

– А так?

– Нет.

– Нет, хорошо! И сам не приближайся!

– Почему?

– Потому что мне голову нужно высоко задирать, вот почему!

– Детка, тебе в любом случае придется подойти, иначе ты не сможешь вручить мне свои руки.

– А зачем их вручать?

– Видишь ли, без этого невозможно достичь естественной достоверности, к тому же нарушается целостность восприятия, не говоря о том, что начинающим руки всегда мешают.

– Не беспокойся, мне мои не помешают. Говорить? – Фрэнк кивнул. – Фрэнк Ловайс, ты должен расстаться…

– Ну, вот видишь, руки твои повисли. Ты не знаешь, куда их деть.

– Ничего не повисли. Я сейчас еще раз попробую. Фрэнк Ловайс, ты должен…

– Стоп.

– А если я их за спину спрячу?

– Это не поможет. В данной мизансцене у них есть одно-единственное положение и никакого другого. Прошу не забывать – настоящее искусство требует жертв и не терпит приблизительности.

– Ну, если уж требует и не терпит, – вздохнула я, придвигаясь к нему, как он хотел, и вручила ему свои руки; он их сразу пристроил у себя на груди. – Начинать?

– Валяй, – кивнул Фрэнк.

– Фрэнк Ловайс, ты должен расстаться со всеми красотками, кроме жены, разумеется.

– Это много лучше, осталось подправить текст. Постарайся сделать его максимально выразительным и не стоит прямо упоминать мою жену.

– То есть я могу говорить, как мне хочется?

– Конечно.

– Тогда… тогда. Фрэнк Ловайс… я хочу, чтобы ты немедленно покончил со своими лощеными красотками! На черта эти липучие сквалыги тебе сдались? У тебя есть кое-кто получше! И если ты будешь дальше упорствовать и погрязать, то кое-кто тебя обязательно бросит и будет, безусловно, права. Потому что как же иначе? Никакая женщина этого долго не вынесет. Я, например, тоже не вынесу, у меня уже сейчас все терпение на исходе, и забуду, что ты два раза меня спасал, и вообще тогда проваливай к чертям собачьим и даже навсегда! Точка! Я все сказала, лучше не смогу.

– Гм… убедительно. Должен сказать, пока ты спала, я отдал приказ отменить назначенные свидания.

Как отдал? Ты, разве, комедию сейчас разыгрывал?

– Я бы не назвал это комедией, высокая драма будет точнее. Я приказал сообщить, что меня запрещено тревожить эту неделю. Если бы ты меня не убедила, то я бы наверняка не удержался и пустился бы во все тяжкие, несмотря на благие намерения. От тебя одной зависит остальной срок.

– Фрэнк, я, конечно, присмотрю за тобой, если взялась, но от тебя тоже многое зависит, и ты на меня сразу все не сваливай, я еще не привыкла и устала. Я пойду к себе.

– Надеюсь, ты спустишься к ужину?

– Не знаю. Этот дом с лесом на меня как-то усыпляюще действуют, мне здесь спится как в детстве.

– Тебе повезло, а у меня жестокая бессонница. Не привык, знаешь ли, один засыпать.