Робин Хэтчер - Навсегда твоя роза

— Мы женаты.

— Но вы ведь целовались до свадьбы? — отшутилась Ларк. — Я это видела.

Девушка сказала правду. Если говорить честно, Вилли с Адой делали значительно более серьезные вещи прежде, чем пойти под венец.

Щеки Ады непроизвольно вспыхнули при воспоминании о ночах, полных страсти, которые они провели в маленькой хижине много лет назад.

Но женщина заставила себя думать только о дочери. Ларк еще слишком молода для подобного. Обязанность матери — оградить ее от неприятностей до свадьбы.

Ада распрямилась и заговорила сухим учительским тоном:

— Тебе только семнадцать, Ларк Райдер. А мистеру Джоунзу значительно больше тридцати…

— Ему двадцать девять, — прервала дочь.

— Пусть так. Это не имеет значения. Он достаточно зрелый человек, чтобы целоваться с невинной, ничего не подозревающей девушкой. Я дрожу при мысли о том, что случится, когда отец узнает… Боюсь, мистеру Джоунзу придется подыскивать другую работу.

Ларк вскочила.

— Это несправедливо! Я люблю его! И собираюсь выйти за него замуж! Кроме того, вся вина за поцелуй лежит на мне.

— Я в этом ни на мгновение не сомневаюсь, — вздохнула Ада и продолжила: — Но он должен был контролировать себя, а не использовать твое увлечение.

Глаза дочери наполнились слезами.

— Это не увлечение. Я люблю его! Неужели не ясно? Уже много месяцев. Если вы его отошлете, я умру. Помоги мне, иначе я погибну, — сказав эти слова, она выбежала из гостиной и помчалась вверх по лестнице.

Ада услышала, как хлопнула дверь в спальне Ларк, потом дом погрузился в тишину.

Господи, помоги. Что ей делать?

Роза отнесла грязную посуду на кухню и внимательно посмотрела на Марка, склонившегося у стола. Руки Вирджинии уже были в мыле.

— Убирайся, Роза. Мне нужно поговорить с матерью.

Девушка сделала вид, что ничего не понимает.

— Почему бы тебе не помочь ей вымыть посуду?

Брат выпрямился и бросил угрожающий взгляд.

— Я сказал, проваливай.

— Этому не бывать. Я знаю, зачем ты явился. За деньгами, которые заплатил мистер Рафферти. Ты их не получишь, они нужны маме.

— Не твое дело, дрянь!

Роза ненавидела оскорбления и непроизвольно сжала кулаки.

— Оставь маму в покое!

— Роза… — Вирджиния бросила укоризненный взгляд через плечо, не вынимая рук из раковины. — Пойди поговори с мистером Рафферти, мне не нужна твоя помощь. Марк составит мне компанию.

— Компанию?! Ему нужны только деньги, а ты не можешь отдать их. Тебе понадобится каждая копейка, когда… — Роза замолкла, прежде чем сказала о своем отъезде, ибо не хотела, чтобы брат узнал о нем. Кроме того, мать все равно будет стоять на своем, в этом сомнения нет.

— Чего тебе-то беспокоиться? — скалился Марк. — Ты ведь работаешь в ресторане и не будешь голодать, если мама одолжит мне пару долларов.

— Одолжит? — она издала неженственный звук. — Мне хотелось бы дождаться дня, когда ты отдашь нам все свои долги.

Марк уже занес кулак, но Вирджиния успела встать между детьми до того, как сын ударил Розу. С рук матери на пол стекала мыльная вода. Она устремила молящие глаза на дочь.

— Пожалуйста, Роза, уходи. Дай нам поговорить.

Внезапно девушка почувствовала, как запершило в горле и подступили слезы, но не позволила себе расслабиться. Роза Таунсенд никогда не плачет, особенно в присутствии Марка. Ему, безусловно, плевать на ее чувства. Однако брат может почувствовать слабинку и немедленно воспользоваться ситуацией. Этого нельзя допускать. Ни за что.

Выйдя из кухни, девушка остановилась в темном коридоре, чтобы взять себя в руки. Глупо расстраиваться. Это ничего не изменит.

Роза не могла понять, почему мать никогда не противится желаниям Марка. Почему не встает на защиту дочери?

Хотя бы один раз. Большего девушка и не желала. Она робко мечтала, чтобы мать приняла ее сторону хотя бы однажды. Как неприятно даже размышлять о подобном… Роза многие годы задавала себе подобные вопросы, но не находила на них ответа. Пустая трата времени и душевных сил.

Сделав глубокий вздох, она пошла в гостиную.

Майкл сидел в кресле у окна, на коленях лежала открытая книга. Он не читал, а смотрел вдаль, явно погруженный в свои мысли.

Девушка не могла решиться, войти ей в комнату или отправиться на второй этаж в спальню.

Именно тогда Рафферти почувствовал присутствие постороннего человека, поднял глаза и посмотрел на Розу так, будто та была загадкой, которую он тщетно пытался разгадать.

— Я помешала? — спросила девушка.

— Нет, — Майкл закрыл книгу. — Читать не хочется.

В окно пробивались последние солнечные лучи, освещая его голову и плечи. Они образовывали похожее на нимб сияние над головой мужчины, и в третий раз за день Роза подумала о греческих богах из старых школьных учебников миссис Райдер. Интересно, кто-нибудь уже говорил Майклу о сходстве с древним божеством? Наверное, он сочтет ее сумасшедшей, узнав о подобных мыслях.

— Вы хотели мне что-то сказать? — спросил Рафферти.

Солнце спустилось за горы, нимб исчез, и Роза устыдилась своих фантазий.

— В чем дело, мисс Таунсенд? — Майкл нахмурился и наклонился вперед, словно приглашая ее продолжить разговор.

Роза вошла в гостиную с гордым видом, решив больше не обращать внимания на внешность жильца.

— Да, я хотела спросить вас кое о чем, — она села в кресло напротив. — Расскажите мне о Сан-Франциско, пожалуйста.

Майкл удобно откинулся в кресле и расслабился.

— О, Сан-Франциско… Великолепный город. Отличная погода. Прекрасное общество. Потрясающие театры, в которых играют актеры со всего света. Лучшие отели. Что вы еще хотите узнать?

— Видите ли, я уезжаю туда на следующей неделе.

— Неужели? Зачем? Из-за семьи?

Роза сразу же подумала об отце.

— Можно сказать и так.

— А где живут ваши родственники?

Девушка покачала головой, нет смысла притворяться.

— У меня их нет. Я еду одна. И собираюсь найти работу…

— Одна? Мисс Таунсенд, Сан-Франциско неподходящее место для одинокой молодой женщины.

— Возможно, вы знаете гостиницу, где я бы могла остановиться. Не очень дорогую. У меня мало денег. Но как только я получу работу…

Рафферти наклонился и дотронулся до девичьей ладони, лежавшей на подлокотнике кресла. Слова застряли у Розы в горле. Она смотрела только на его пальцы: длинные, загорелые, ухоженные. Рядом с ними ее маленькая рука, покрытая красной, огрубевшей от работы кожей, создавала неприятный контраст. Но мужское прикосновение заставило девушку опять вздрогнуть.