Сандра Мэй - Свидание вслепую

— Да, но она даже попыток измениться никаких не делает! Такая… красивая тихая мышь.

— Попрошу не оскорблять мою любимую женщину!

— Что? Так я и поверила.

— Можешь не верить. Но я влюбился. Насмерть.

— В нее? Она не твой тип.

— Это голос крови. У нас в роду все мужчины чернявые и любят блондинок. Именно поэтому с тобой у меня только крепкая мужская дружба.

— Балабол! Слушай, а ведь это мысль!

— Что еще придумала моя частная леди Макбет?

— За ней кому-нибудь надо приударить. Это бодрит.

— Кого?

— Всех.

— Милли, ты змея. Потом, кто будет за ней приударять? У мистера Оуэна плешь и двое внуков, Билли похож на Выставку Самых Выдающихся Прыщей Года. Гарри обожает свою жену. Кроме того, я не потерплю, чтобы за моей любимой женщиной ухаживали другие омерзительные самцы!

— А ты сам?

— Ты что-нибудь слышала о корпоративной этике? Наверняка, ведь ты спец по связям с общественностью. Мне нельзя, я начальник.

— Клайв, сколько я тебя знаю, ты только и делаешь, что нарушаешь эту самую этику. Кто ущипнул мисс Коркоран за попку?

— Передергиваешь. Это было бедро.

— А кто подарил Шерил роскошный букет из цветочного бутика?

— На ЕЕ СОБСТВЕННУЮ свадьбу, балда!

— А все твои подмигивания, шуточки и поцелуйчики в щечку?

Клайв Финли внезапно сделался очень серьезным. Почти всерьез.

— На самом деле, Милли, все вы прекрасно знаете, что я абсолютно безопасен. Только поэтому мне и прощается то, за что на любого другого уже давно настучали бы Большому Маку. А Большой Мак, в отличие от меня, на корпоративной этике просто повернут. Меня сошлют на остров Мэн чаек кормить.

— Ну уж и сошлют…

— Сошлют, как пить дать. Большой Мак всю жизнь боялся, чтобы интрижка на рабочем месте не разрушила его карьеру.

Милли вздохнула.

— Не понимаю я тебя, Клайв. Ведь ты — не он. Ты о карьере вообще, по-моему, не думаешь.

Теперь Клайв был действительно серьезен.

— У всякой монеты есть две стороны, подружка. Если я когда-нибудь хотя бы сделаю вид, что переступил границу, Большой Мак сотрет в порошок вовсе не меня, а ту самую девушку. Потому что он уверен, что мир кишит алчными девицами, желающими наложить свои хищные ручонки на богатства Макгиллана.

— Может, скажешь, наконец, к чему все эти тайны? Конспирация с фамилией…

— Все туда же. Ну не повезло Большому Маку с наследником. Я пошел в клан Финли, а они всю жизнь были пиратами и бродягами. Золото, конечно, любили, но только, как средство, а не как цель. Женились по любви, а не по расчету. Большой Мак этого не понимает. А может, комплексует. Сам-то он из простых.

— Я все равно ума не приложу, зачем он засунул тебя на эту должность, да еще и под другой фамилией.

— Он метит в правительство. А у члена правительства не может быть сына-раздолбая. С другой стороны, он бизнесмен и понимает, что в нормальной фирме я могу такого наворотить, что мало не покажется. Вот и создал филиал-призрак. Ни вреда, ни пользы особой, наследник при деле, а алчные девицы в жизни не догадаются, что я — это не я, а Макгиллан.

— Больно все это мудрено для бедной шотландской девушки…

— Ну и не парься.

Милли залпом допила остывший кофе и задумчиво посмотрела на Клайва.

— Значит, не будешь за ней ухаживать? Клайв откинулся на спинку стула и подмигнул проходившей мимо официантке.

— Не-а. Не буду. Несчастная девочка изо всех сил делает карьеру, не хочу подвергать ее риску. Кроме того, я опасаюсь, что в самый интимный момент она может брякнуть что-нибудь типа «наша физиологическая близость не может быть пролонгирована на текущий квартал ввиду полной нерентабельности и неликвидности»…

— Ты злой!

— Нет. Я добрый. Просто болтаю гораздо больше, чем среднестатистический парень моего возраста. Потому вас, алчных девиц, ко мне и тянет. Как твоя помолвка?

— Не напоминай. В воскресенье еду знакомиться с родителями.

— Удачи!

— Спасибо. То есть… к черту. До понедельника.

4

Грехопадение Хелен Стоун случилось в субботу. Причиной его стала самая обычная плохая погода — проливной дождь и сильный ветер.

С утра, как это и принято в английской столице, все было прекрасно. Ровно настолько, чтобы Хелен, вдоволь насмотревшись в окно, решилась на отчаянный шаг: пойти прогуляться по Лондону. Разумеется, для выхода в свет нужно было и одеться соответственно, и потому с полчаса девушка потратила на выбор наряда. Остановилась на широкой крепдешиновой юбке с индийским орнаментом и тоненьком трикотажном пуловере — все в оливково-зеленоватых тонах. С обувью дело обстояло хуже — у Хелен имелись только практичные, но раздолбанные черные туфли на низком каблуке, уже упоминавшиеся босоножки на каблуке очень высоком, кроссовки и осенние мокасины. После недолгой борьбы здравого смысла и дамской натуры победили высокие каблуки. Хелен строго заявила сама себе, что нужно тренироваться, а если ноги устанут — всегда можно сесть в автобус.

Сказать честно, в автобус ей захотелось минут через десять после выхода из дома. Одно дело ходить на каблуках по ровному полу офиса, и совсем другое — по неровной мостовой. Однако в тот самый момент, когда Хелен уже готова была сдаться, она случайно поймала на себе восхищенный взгляд симпатичного молодого человека — и дамская натура вновь воспрянула духом.

Она добралась до Пикадилли и пошла медленно и очень осторожно, в основном поглядывая себе под ноги, а не по сторонам, так что, положа руку на сердце, стоит заметить, что и во время этой прогулки красот Лондона она особенно не разглядела. Однако солнышко продолжало светить, вокруг было полно таких же, как и она, праздношатающихся и довольно симпатичных людей, голуби бродили прямо под ногами — и Хелен поддалась очарованию дня.

Солнце скрылось за набежавшими облаками, но девушку это не слишком напутало, скорее, обрадовало: в последние полчаса ей уже надоело щурить глаза. Она дошла до площади — и вот тут на землю обрушился холодный душ мощностью в миллион киловатт.

Потоки холодной воды ничем не напоминали воспетые поэтами летние ливни. Это были очень мокрые и крайне холодные струи, бившие по голове, плечам, ногам, превращавшие вас в мокрую тряпку, а вовсе не в нимфу вод…

Потом подул пронзительный ветер, и тут Хелен Стоун бросила на себя всего лишь один взгляд в ближайшую витрину. Из груди девушки вырвался жалостный писк, которого, впрочем, все равно никто не расслышал: во-первых, все бежали в разных направлениях, стремясь укрыться от непогоды, во-вторых, дождь буквально гремел по мостовой.