Развод. Все решено - Элен Ош

в себя. Но ничего, сейчас доставим вас в больницу. Все будет хорошо!

Молодой фельдшер мягко похлопал меня по руке. Повесил сбитую маску на крючок и придержал меня, когда машина в очередной раз вильнула, забыв, что везет не дрова. Остановилась на территории горбольницы, здание которой я увидела в боковое окошко скорой помощи.

— Но у меня дочь маленькая. Мне нельзя в больницу! — всполошилась я.

— Уверен, о ней позаботятся, — ровным голосом ответил фельдшер. — Отец у нее есть? Бабушка, дедушка? Ну вот и прекрасно! Подумайте о себе, в конце концов. Ребенку нужна здоровая мать, чтобы поднять дочь на ноги.

Тут я не спорила. И отдалась покорно во власть медиков, которые занялись моей транспортировкой в приемный покой, где вскоре выяснилось, что мое давление не повысилось, как я обычно думала, а упало к чертям до самого плинтуса. Меня мучили сбором анализов, множеством вопросов о состоянии здоровья и возможных причин, которые привели к таким печальным последствиям. Я нехотя отвечала, желая только одного: чтобы меня уже бросили на койку в палате и оставили в покое.

Какой мне поставили первичный диагноз, я не стала уточнять. Просто лежала в палате, когда экзекуция завершилась, тупо уставившись в потолок. Боковым зрением видела рядом с кроватью штатив с пузырьками. Мне капали физраствор или еще какую-то поддерживающую хрень, пока лечащий врач не распишет обследования и соответствующее лечение.

— Простите, — я позвала соседку по палате, которая поднялась с кровати напротив. — Тут где-то моя сумочка лежит. Вы не могли бы достать телефон?

— Да, конечно, — тут же ответила женщина средних лет и подала мне мобильный.

Свободной рукой я надавила на кнопку сбоку, и экран блокировки засветился мордашками моих любимых дочек. Но стоило провести пальцем вверх, открывая рабочий стол, как я встретилась со взглядом Андрея. Я так и не убрала его физиономию с экрана. Закусила губу. Но слезы успели увлажнить глаза.

Я не стала заходить в галерею, чтобы еще раз увидеть предателей. Из списка избранных выбрала телефон моей мамы и приложила к уху мобильный, ожидая ответ. Пару длинных гудков, и на том конце провода ответил родной голос:

— Да, Ксюшенька.

— Мам, ты только не волнуйся. Хорошо?

— Что случилось, доченька?

— Я в больнице.

— О... Господи! Как это произошло? Ты где лежишь? Я сейчас отпрошусь с работы и приду.

— Нет, мама! Не надо. Потом! Я по другому поводу звоню. Мам, дай сказать!

— Хорошо. Молчу. Говори!

— Ты сама, пожалуйста, позвони Антонине Михайловне, маме Виталика. У тебя же остался ее номер? Пусть Машу к себе заберет опять. А если не сложно, то и маме Андрея. Та заберет Дашу. Они хорошо ладят.

— Так. А почему я внучек не могу забрать к себе?

— Мам, ну ты же работаешь. А те бабушки дома сидят. Зачем я тебя напрягать буду. Да и это на пару дней. Я не собираюсь здесь валяться. Неделю с Дашей в больнице и опять? Хватит!

— Ты не сказала, что с тобой произошло.

— Ничего страшного, мам. Давление упало. Мне сейчас капают что-то. Так что, я быстро поднимусь и потом к терапевту в поликлинику схожу. Все норм, правда.

— Норм, говоришь. А Андрею почему не звонишь? По крайней мере, Даша его дочь. Почему он не может побыть с ребенком.

Я молчала. А что я могла сказать маме? Что отцу сейчас не до ребенка? Помимо расследований и бумажной работы в отделе ему еще надо выделить время на любовницу. Какая там жена и дети? Это так, потом. Если вспомнит.

— Ладно, мам. Давай. Глаза слипаются. Видимо, раствор так действует. Целую тебя.

О том, что мне нужны вещи и средства личной гигиены в больницу, я даже не стала упоминать. Решила не задерживаться. Но нутром чуяла, что все равно принесут, когда узнают, что случилось. А пока валялась на кровати в джинсах и футболке. Свитер благополучно с меня сняли еще при поступлении. Больше всего боялась увидеть на пороге палаты Волкова. Одно дело — подозревать его, другое — увидеть измену своими глазами.

Отключившись от мамы, я просмотрела список пропущенных звонков. Один был от Лерки. В два часа дня. Я стиснула зубы, мысленно обозвав ее всеми нецензурными словами. Второй звонок был, как ни удивительно, от мужа. Но не от Андрея. От бывшего. Но перезванивать не стала. Уронив телефон на грудь, я прикрыла веки и незаметно уснула.

Глава 10. Горе-следопыт

Разбудила меня нежность прикосновений. Я лежала на левом боку, подложив правую руку под щеку, а другую вытянула вдоль туловища. Именно в нее капали физраствор, когда я незаметно уснула. Однако процедура закончилась, а я даже не почувствовала, как медсестра оставила катетер, наложив фиксирующую повязку, а штатив с пустыми пузырьками унесла.

Моя рука покоилась в ладони мужа. Андрей сидел на табуретке, низко склонившись, и целовал кончики моих пальцев. Миленькая картина! Я бы расплакалась от нахлынувших чувств, если бы услужливая память не восстановила события дня.

Я зажмурилась и судорожно вздохнула, сжав руку в кулак и не позволяя Волкову прикасаться к моим пальчикам губами, которые лобзали физиономию Лерки.

— Ксюня, как же ты напугала меня! То Дашка в больнице, теперь ты.

— Как ты узнал?

— Ты же сама маме позвонила, а она уже всех оповестила.

— А, ну да, — выдохнула я, утягивая вторую руку под подушку и сворачиваясь клубком. — Я забыла.

— Почему мне не позвонила? И что произошло? Врач говорит, что привезли по скорой. Подобрали на дороге, но под машину ты не попадала. Потеряла сознание. Переутомилась? Из-за Даши нервничала? Ксюня, не молчи!

— Волков, отстань от меня! От твоих вопросов голова пухнет. Я тебе не на следствии, чтобы допросы устраивать.

Я попыталась подняться. После капельницы жутко захотелось в туалет. Но сапоги, в которых меня привезли, валялись неизвестно где, а принес ли муж тапочки тоже под вопросом.

— Ксю, что с тобой происходит?

— Ничего. Со мной все в порядке. А хотя нет, Волков. Сам ответь на свой вопрос: что во мне не так? Почему ты изменяешь мне?

— Что ты сказала? — прошипел Андрей.

— Что слышал! — отрезала я, поднимаясь с кровати и желая только одного: не описаться по дороге.

— Ты куда?

— В туалет.

— Сначала ответь!

— Я описаюсь, Волков. После капельницы. Ты тапки принес?

— Да. В пакете. Держи, — он вытряхнул на кровать мои пушистые домашние тапочки и пижаму.

— А средства личной гигиены?

— В другом пакете.

— Спасибо. Теперь свободен, — процедила я сквозь зубы.

Выяснять отношения в больничной палате желания не возникало. Соседка на другой