Мой первый круиз - Ася Лавринович

подскакивать вокруг, будто увидел старого знакомого.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. Эта улица не проходная, за нашим домом был тупик, дальше только дремучий лес.

– Тебя жду, – ответил парень, и от его прямолинейности сердце почему-то гулко заколотилось. – Ты ведь сказала, что живешь на Полевой.

– А зачем ждешь?

– Хотел узнать, как конопушка.

– Коноплянка, – поправила я машинально.

Все ясно: мы в ответе за тех, кого приручили. Я вкратце поведала парню, как прошел наш поход в ветклинику, и почему-то не могла избавиться от смущения, которое меня охватило. Щенок крутился под ногами, стараясь привлечь наше внимание.

– Ну здорово, – отозвался парень, а я подумала, что даже имени его не знаю, хоть мы и общаемся уже второй раз за день. А его следующий вопрос вообще поставил меня в тупик: – Не хочешь на реку сходить искупаться? Мой хозяин сжалился надо мной и сегодня отпустил пораньше.

В последней фразе явно прозвучала насмешка.

– Не хожу купаться с незнакомцами, – ответила я.

– Так давай знакомиться. Меня зовут Арсений! Можно просто Сеня.

Я взглянула на парня с интересом. Надо же! Прет напролом, ничего его не смущает.

– Меня зовут Василиса, можно просто Вася, – ответила я, – но сейчас у меня правда нет времени на пляж.

Я направилась в сторону дома, но у щенка были свои планы на этот вечер. Он остался сидеть рядом с Сеней. Я потянула поводок, но щенок и с места не сдвинулся. Однако, что-то учуяв, он принялся яростно копать, подняв столб пыли. Арсений отскочил назад, но все-таки черные комья земли долетели до его чистой футболки.

Все происходило словно в замедленной съемке. Лицо Сени сделалось разочарованным. Смешного в этой ситуации было мало, но у меня помимо воли вырвался нервный смешок. Парень перевел на меня недовольный взгляд.

– Теперь тебе точно следует искупаться, – не удержалась я. А затем спохватилась: – Ой, прости, пожалуйста! Я думаю, он не нарочно.

Сеня ничего не ответил. Тогда я, совсем растерявшись от его реакции, быстро продолжила:

– Ну чего ты злишься? Я при чем? Я с этим щенком толком и не знакома! Можно сказать, всего третий день, как его вижу.

– Да ладно, не отрекайся от него, – вдруг улыбнулся Сеня.

Улыбка у него была мягкая, как будто немного смущенная, и у меня вдруг перехватило дыхание. Все безоговорочно считали красивым Мирона, и я не могла с ними не согласиться, но внешность Сени вызывала во мне какие-то странные чувства. Пусть черты его лица были не такими правильными, парня хотелось долго рассматривать. Словно в тумане, я нерешительно шагнула к нему, доставая из поясной сумки влажные салфетки.

Пытаясь скрыть неловкость, я молча протянула их Сене. На светлой одежде он только бы размазал грязь, поэтому парень тщательно протер руки от пыли. А я, стоя рядом, засмотрелась на его изящные кисти и тонкие запястья.

– У него правда нет имени? – спросил Сеня.

Я перевела взгляд с его загорелых рук на лицо.

– Правда. С чего бы мне тебе врать? Говорю же, нашла его только позавчера.

– Назови щенка Билли Айлиш, – тут же предложил Сеня.

– Билли? Это типа потому что Билли, белый… – начала размышлять я, но Сеня меня прервал и поддразнил:

– Это типа потому, что он bad guy, в честь песни.

Его странная логика мне почему-то понравилась, поэтому я искренне произнесла:

– Назову его тогда Плохиш. Точно подходит.

– Плохиш Васильевич, – подсказал Сеня с нескрываемым сарказмом. Парнем он был красивым, но вот его насмешливая манера вести диалог мне не казалась симпатичной. Нахмурившись, я отдала ему пачку салфеток и отступила.

– Было приятно познакомиться, – сказала я. – Извини за доставленные сегодня неудобства. Прощай!

– А купаться? – уже мне в спину выкрикнул Сеня. – Хотелось бы посмотреть на тебя в купальнике!

Щенок плелся за мной нехотя, негромко поскуливая, будто Сеня был его хозяином, с которым псу пришлось разлучиться. Мне не хотелось, чтобы этот парень знал, в каком доме я живу, поэтому все-таки оглянулась. Нужно удостовериться, что он ушел. Но, не обнаружив его на нашей улице, я внезапно расстроилась. Разве я не желала, чтобы он ушел? Разумеется, нет! Мне хотелось, чтобы он долго провожал меня взглядом. Нет, не так. Чтобы он долго провожал меня взглядом, полным слез разочарования. А я иду, вся такая неприступная, и волосы назад… Подумав об этом, я рассмеялась, и щенок с удивлением поднял голову.

– Он поджидал нас здесь, представляешь? – Я присела перед псом на корточки и заглянула в его черные глаза. Щенок непонимающе моргнул, и я снова засмеялась: – Как же тебе повезло, что ты не родился противоречивой девчонкой!

Глава четвертая

Утренний подъем снова оказался задачкой со звездочкой, потому что весь вечер, пока не стемнело, я все-таки провела в огороде. В результате уснула измотанная, да еще и потянула спину. Спустилась на кухню с кряхтением, придерживая поясницу. Невольно вспомнился ухоженный участок Леука: сколько же там работы для Сени! Но у них есть навороченная современная техника, а я так, по старинке сорняки в перчатках выдергиваю.

Дома была только Лена. Валера с мамой уехали на объект – украшать место выездной регистрации. Когда я вошла на кухню, сестра с сосредоточенным видом перевязывала коробку с тортом красными лентами. Собаки крутились под ногами, но Лена не обращала на них внимания, поймав полный дзен. Такой умиротворенной она была только во время работы. В остальное же время – психованная и взвинченная.

– С твоими собаками сегодня погулял Валера.

– Ой, спасибо! – глухо отозвалась я, направляясь к кулеру с водой.

– Что с тобой? – наконец посмотрела на меня сестра. – Ты похожа на Квазимодо.

– У меня болит спина, – огрызнулась я, пока так и не выпрямившись. – Ваш участок – настоящая бразильская плантация.

– «Ваш», – хмыкнула Ленка, – как будто ты здесь не живешь. И это было условием собачьей передержки.

Сестра склонилась над коробкой с тортом. Бант должен быть идеальным, поэтому сестра, прищурившись, разглядывала его с разных ракурсов.

– Этот щенок мне дорого обходится, – проворчала я.

– Ты, кстати, дала ему имя или оставишь это новым хозяевам? – Лена многозначительно посмотрела на меня. – Которых ты должна найти в самое ближайшее время. Иначе эти двое разгромят весь дом.

– Пока его зовут Билли, – сказала я, отпивая воду из стакана.

– Как Билли Миллигана? У него несколько личностей?

– Как Билли Айлиш, потому что в нем тоже много талантов.

Вдвоем с сестрой мы уставились на щенка, который в это время грыз Валеркин старый тапок.

– Как думаешь, есть шанс оставить его у нас? – спросила я с надеждой.

– Навсегда? – ахнула Лена. – Такого здоровяка? Очень сомневаюсь. Мама до сих пор не может смириться с Чокопаем. Он ей на прошлой неделе все хризантемы вытоптал.

Я вздохнула. С Чокопаем действительно много проблем. И если щенка еще можно воспитать, то мой первенец попал в наш дом уже взрослым и с совершенно безобразным характером. Брехливый, вредный, пакостливый… А ведь мы даже не знаем, сколько точно ему лет.

– А если повязать на Билли милый красный бант? – предложила я, кивнув на торт.

Ленка только громко расхохоталась.

– А ты не сдаешься! Даже если ты повяжешь ему тысячу бантов всех цветов радуги, это не проймет нашу маму. Ты же знаешь, что ее невозможно разжалобить.

– Это точно… Как думаешь, что может пробить маму на слезы?

– Ну уж точно не твои собаки, – хмыкнула сестра.

Я уставилась в окно, которое выходило на задний двор. Лена тоже смотрела в него с задумчивым видом. Не удивлюсь, если наши мысли в эту минуту были об одном и том же.

Мама почти никогда не плакала. Возможно, большую часть слез она пролила в тот день, когда от нас ушел отец. Гордая мама оборвала с ним все связи и не разрешала бывшему мужу видеться с детьми. А он не горел желанием и никогда не искал с нами встреч. Я была маленькой и совсем не помню его. А вот образ мамы, сильной, независимой, строгой и непреклонной, навсегда останется в моей памяти. Плачущей я ее видела лишь однажды, когда Валера несколько лет назад попал в аварию