Ненависть и наслаждение - Шанора Уильямс

должна умереть. — Я слышу, как она делает шаг вперед. — Ты собираешься убить и меня, сынок? За происходящее за твоей спиной? За то, что ты считаешь правильным?

Драко не говорит ничего. Я знаю, это не потому, что он не хочет. Я уверена, что у него есть что высказать, но он уважает свою мать. Очень сильно.

— Эта бедная девочка страдает. День за днем я наблюдаю за ее увяданием, и я устала от этого. Ты должен относиться к ней, словно она имеет значение для тебя — как к королеве, и ничем не принижать! Когда Лион обещал ее тебе, что он сказал?

Драко ничего не отвечает. Я хмурюсь и подхожу ближе, прислушиваясь усерднее.

— Что он сказал тебе, сынок? — требует она.

— Что, когда я сделаю ее своей, я должен защищать ее. Но она еще не полностью моя, мама. Ее сердце до сих пор тоскует по мертвому мужу.

— Тогда твоя работа заставить ее забыть его.

— Это так чертовски непросто! — набрасывается он на нее. — Почему вы думаете, что она ненавидит меня? Я убил ее гребаного мужа, и я бы сделал это снова и снова, потому что он это заслужил. Этот ублюдок не заслуживал ее. Она не была обещана ему! Он украл у меня все, мама! У нас! Он не должен был забирать и ее. Нахер это. Мне плевать, если я должен сломать и согнуть ее, чтобы она подчинилась. Мне плевать, если она ненавидит меня прямо сейчас. Ненависть всегда можно изменить. Я скажу ей правду. Я покажу ей, на что способен и почему она нуждается во мне, почему она всегда нуждалась во мне. Он ни хрена не любил ее. Он использовал ее, но она была слишком ослеплена его красивым лицом и хитрыми трюками.

— Сынок, — шепчет миссис Молина.

— Нет, мама. Нет. Просто не беспокойтесь об этом больше. Позвольте мне справиться с Джианной. Она никуда не уйдет. Ей некуда пойти, и мы оба это знаем. Ей лучше всего остаться здесь, со мной.

— Тогда пообещай мне кое-что, — упрашивает миссис Moлина.

Он вздыхает.

— Что?

— Обещай, что ты не накажешь ее больше. Не мори ее голодом. Относись к ней так, словно хочешь отдать ей мир. Не обращайся с ней, как с Франческой.

— Нахер Франческу, — выплевывает он. — Джианна, может, не пришла к этому сразу, но она придет. Она поймет, почему я сделал с ней то, что сделал. Я хотел, чтобы она забыла его, и если это значило заставить ее страдать некоторое время, то это нужно было сделать. Ей нужно было сосредоточиться на мне. Ей нужно было увидеть, что, в отличие от него, я реальная угроза. Я единственный, в ком она нуждается. Она умная девочка. Она не глупа. Она намного умнее, чем мы думаем. Она знает много всего, и я не доверяю ей, — говорит он сквозь зубы. — Я сплю с открытыми глазами рядом с ней. Она желает мне смерти, и я это знаю, но вскоре ее мысли изменятся. — Он горько усмехается. — Правда, я гораздо скорее сломаю ее первый, чем она, в конечном итоге, сломает меня. Я сделал это, потому что хотел, чтобы она приняла свою силу. Моя женщина должна быть сильной. Нет никаких сомнений по этому поводу. Я не хочу, чтобы она привыкала к тому, что обычно делал с ней Тони Палач. Она была обещана мне. И когда она будет готова, я расскажу ей все, чего она не знает. Но до тех пор, мне нужно, чтобы вы оставались в стороне от этого. Мне нужно, чтобы вы мне верили. Я больше не причиню ей боль. Я не убью ее. Но я чертовски уверен, что не позволю ей сбежать. Джианна моя, и моя королева должна многому научиться. Я не позволю ей снова ускользнуть сквозь пальцы. Нет.

Изумляясь услышанному, я отхожу назад.

— Какого черта ты здесь делаешь?

Я быстро разворачиваюсь и натыкаюсь на Патансу. Она прищуривается.

— Я была в другой комнате, — заявляю я быстро, указывая на гостевую спальню, в которой была. — Я кое-что там забыла.

Она смотрит на меня, прищурив глаза, но ничего не говорит.

Я возвращаюсь к спальне Драко и толчком открываю дверь, но прежде оглядываюсь на Патансу. Она делает шаг вперед и подталкивает меня, а потом закрывает дверь.

Я сажусь на край кровати, глядя на красные ногти на ногах. У меня не укладывается в голове то, что, черт возьми, я только что услышала. Я обещана ему? Почему папа обещал меня такому человеку, как он?

Он знал, что я любила Тони. Поэтому Драко убил его? Потому что я была влюблена в другого мужчину, но обещана ему?

Драко, правда, настолько безумен? Тони не смог бы помочь с этим, и я не могла. Папа тоже сначала не был нашим поклонником, но я сказала, что люблю Тони, и он смягчился. Его уважение со временем росло... или так я думала.

Но теперь, когда я думаю об этом, папе никогда особо не нравилось быть рядом с нами. Он принял это, но ему не нравилось. Всякий раз, когда Тони приходил, он тянул его в сторону или быстро отправлял с одним из своих людей, просто держал его подальше от меня, как можно дольше.

И конечно, Тони должен был слушать. Папа был почти его босс. Тони, конечно, работал на себя, но в основном он работал для папы. Большая часть его денег поступала от всемогущего Лиона.

Я слышу шаги за дверью, а затем слышу, как говорит Драко.

— Ты проверяла ее? — спрашивает он.

— Нет, Шеф, — говорит Патанса, и меня охватывает облегчение. Я не знаю, почему она постоянно защищает меня в последнее время. Я удивлена, что она не донесла на меня, как Бэйн или служанки.

— Иди, отдохни, если тебе это нужно, — говорит он ей. — Поешь. Помойся. Сделай все, что тебе необходимо сделать. Я присмотрю за ней оставшуюся часть ночи.

— Да, сэр.

Я слышу, как Патанса уходит прочь, и у него вовсе не занимает много времени открыть дверь и войти внутрь. Он смотрит мне прямо в глаза, пока закрывает за собой дверь, и его губы сжаты, пока он идет к середине комнаты, глядя на меня.

— Я не отведу тебя к клеткам завтра, — заявляет он.

Я хмурюсь, выпрямляясь.

— Почему? Почему нет?

— Потому что ты не готова.

— Готова!

Он медленно моргает.

— Нет, это не так, и я не буду спорить с тобой об этом. — Он поворачивается и идет в ванную, расстегивая