Партия на троих - Екатерина Орлова

— Девушке также принесите каре из ягненка. Пить мы будем бордо.

Официант кивает и, забрав папки, растворяется в пространстве, когда я перевожу взгляд на Матвея. Мне хочется спросить, что это за каре такое, но я не решаюсь. Не хочу прослыть невеждой в его глазах. А еще мне, наверное, стоило сказать ему, что я за рулем и пить не буду, но я словно проглотила язык.

— Ты такая напряженная, — говорит он. — Расслабься.

— Я… просто, наверное, удивлена.

— Чему?

— Тому, что ты такой… не знаю, другой. Прическа не такая… безупречная.

Я говорю медленно, тщательно подбираю слова. Ловлю себя на том, что если бы могла не дышать рядом с ним, не дышала бы, только бы он никуда внезапно не испарился. Но Матвей никуда не собирается. Удобно откинувшись на спинку кресла, он улыбается, в который раз покоряя меня своей улыбкой.

— Что-то еще изменилось? — спрашивает он, слегка склонив голову набок.

— Глаза. Мне они казались зеленее. — Матвей кивает. — И… на фотографиях вашей компании у тебя волосы более короткие. А еще такой грозный вид. В общем, словно два разных человека.

— Там старые фотки, — отмахивается он. — К тому же, как еще я могу выглядеть на официальных снимках? С тобой я расслаблен, а там корчу из себя большую шишку.

Я наконец выдыхаю. Он проще, чем казался.

— В университете ты тоже был мрачным и хмурым.

— Я все время был сосредоточен. Не так-то просто совмещать учебу с работой. Так ты заходила на сайт компании? — Я тяжело сглатываю и киваю. В этот момент официант разливает по бокалам вино и ставит перед нами тарелки с салатами. — За нас, — поднимает Матвей свой бокал, и я касаюсь его своим. — Значит, следила за мной?

— Подглядывала, — отвечаю я и тут же закрываюсь бокалом, делая глоток умопомрачительного вина.

— Расскажи о себе.

— Что, например?

— Чем занимаешься, что любишь. Я ведь совсем тебя не знаю.

Я стараюсь не слишком грузить его фактами, формируя рассказ почти как сказку. Обхожу острые моменты, скрываю печальные повороты, такие, как болезнь брата или заключение папы. В общем, говорю в основном об учебе и танцах. Когда приносят основные блюда, я втягиваю ноздрями потрясающий аромат каре, и мы с Матвеем приступаем к ужину.

— Ты сказал, что тяжело было совмещать работу с учебой. Сейчас у тебя много работы?

— В моей жизни не много работы, ее чертовски много, — хмыкает он.

— И все же ты улыбаешься. Не такой серьезный, как был.

— Это все потому, что прямо сейчас у меня вкусный ужин с потрясающей девушкой. А потом мы пойдем в клуб потанцевать. Как ты на это смотришь?

— В клуб? — он кивает. А, к черту все! Кто знает, будет ли вторая встреча? А в клубе у меня есть возможность показать, на что я способна в танце, и таким образом повысить свои шансы в глазах Матвея. — С радостью.

Матвей потрясающий. Я так и думала, что он галантный и внимательный, но даже не догадывалась, насколько харизматичный. Громов умеет так построить разговор, что я увлеченно слушаю его и даже активно участвую. Мы съедаем ужин, пьем ароматный чай на террасе этого кафе, а потом едем в ночной клуб. Оставив Жучку в центре, я, даже не задумываясь, сажусь в машину Матвея, и водитель мчит нас по городу к новому пункту развлечений.

Это восторг! Клуб “Спейс” огромный! Здесь играет какой-то модный диджей, десятки, а то и сотни тел содрогаются под тяжелые ритмы. Гоу-гоу в клетках, словно зависших в воздухе, извиваются, демонстрируя идеальные тела. За длинной барной стойкой огромная куча народу, и бармены разливают напитки, умело жонглируя бутылками с дорогущими напитками.

Я не успеваю крутить головой, чтобы рассмотреть все это. Никогда еще не была в такого уровня заведениях. Вообще Матвей как будто выдернул меня из моего мира и поместил в совершенно новый для меня. Моя семья была достаточно обеспеченной до того, как вскрылись папины махинации, но я тогда еще не достигла возраста, чтобы ходить по клубам. А так, может, я бы и сама бывала в таких местах.

Уверенно сжав мою ладонь, Матвей ведет нас на второй уровень ВИП-зоны, куда пропускают только по каким-то особыми признакам. Увидев Громова, вышибала почтенно кивает и отходит в сторону, чтобы пропустить важного гостя. Я кошусь на охранника. Мне все время кажется, что сейчас подойдет кто-то и скажет:

— Эй! Тебе здесь не место! Пошла вон, самозванка!

Но, конечно, никто этого не делает, так что мы беспрепятственно добираемся до нашего столика. А дальше все происходит так, как я себе и представляла. У ВИП-зоны свой танцпол, и мы с Матвеем отрываемся на нем. Он отлично двигается, так что я могу танцевать с ним так, как хочу. Громов то и дело окидывает меня восхищенным взглядом, обнимает за талию, двигаясь в унисон со мной. Я счастливо смеюсь и откидываю голову, чтобы сделать глубокий вдох. Мне до сих пор не верится, что все это наяву.

Потом за столиком мы пьем просекко, закусывая его клубникой, много смеемся и в шутку препираемся. У меня такое ощущение, что я знакома с Матвеем целую вечность. И мне хорошо с ним, правда. Но… в моей голове между нами давно уже все случилось. И первый поцелуй, и признание, и даже первый и все последующие сексы. А вот в реальности он не переступает черту ни на сантиметр. Как будто я вышла потусить с любимым другом. Мне этого мало. Я хочу больше Матвея Громова. Я хочу его целиком.

Когда машина Матвея останавливается у моего подъезда, мы продолжаем смеяться над шуткой, которую он произнес минуту назад. Помогает мне выйти и, приобняв за талию, ведет к подъезду. Несмотря на то, сколько мы выпили, мы оба практически трезвы. Правда, была еще вода со льдом и пол ночи танцев. Так что опьянеть толком было, наверное, не с чего.

Остановившись у ступенек, ведущих на крыльцо, Матвей поворачивает меня лицом к себе и улыбается, глядя в глаза.

— Ты невероятная, — произносит он с каким-то благоговением, и я снова плавлюсь. — Спасибо. Я отлично провел время. И, должен сказать, танцуешь ты потрясающе.

— Спасибо, — отвечаю с улыбкой. — Я тоже хорошо провела время.

Я вижу этот момент. Понимаю, в какую секунду он подумал о том, чтобы поцеловать меня. Его взгляд метнулся к моим губам, он облизнул свои и немного подался вперед. Мое сердце подскакивает к горлу от волнения. Я жду, что вот сейчас он поцелует меня. Наконец я смогу почувствовать