Давай сыграем в любовь (СИ) - Сью Ники

— Влад Туманов, — от одного сочетания этих букв, у меня сердце ухает к пяткам. Во рту становится так противно, словно я съела за раз несколько тухлых овощей.

— Вы знакомы?

— Относительно, — пожимает Руслан неоднозначно плечами. — Я знаю о нем немного, довольно противный тип. Отец у него судья, раньше был в низах, потом кому-то взятку отстегнул и батьку подняли. Отмывает всяких подонков, то еще правосудие, знаешь? — на последней фразе Соболев закатывает глаза.

— Ого, — только и могу выдать. Я ничего не знала про семью Влада, он говорил, что живет с мамой и отчимом, что его мать работает в городской библиотеке, а отчим ветеринар.

— Что он тебе сделал, Лисица? — вопрос в лоб, словно удар под дых.

Отвожу взгляд.

— Ничего, — хмуро отзываюсь. — А теперь выходи.

— Ладно, — Руслан отвечает так, словно уже что-то задумал. И мне бы схватить его за руку, не дать выйти из раздевалки, но я почему-то позволяю Соболеву покинуть это маленькое помещение. Затем быстро переодеваюсь, а у самой руки трясутся. Перед глазами так и вспыхивает тот день в школе, как я шла по коридору, будто по парапету — шаг в сторону и ты покойник.

Я была уверена, что сильная и никто меня не сломает, но сломали, унизили и убили веру в людей, в любовь. Да, может я и пишу про это, создаю в мире своих героев романтику, пытаюсь донести до читателей, что в нашей жизни есть место чуду и прекрасному, но сама не уверена ни в том, ни в другому. Где-то внутри, я даже боюсь влюбиться. Боюсь, что со мной произойдет снова нечто ужасное, и я буду реветь так горько, что задохнусь.

Нет! Любви в моей жизни не будет места.

Распахиваю шторку и стремительно покидаю раздевалку. Руслана нигде не наблюдаю, ну и ладно, так даже лучше. На всякий случай, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, хватаю с полки упаковку носков и подхожу к кассе. Девушка в черной майке устало улыбается.

— Наша карта есть? — уточняет она.

— Можешь воспользоваться моей, — звучит вдруг оглушительный голос возле моего уха. Я вздрагиваю, по ощущению, словно осколки проглотила — в желудке становится так неприятно, да и на душе тоже. Меня бросает то в жар, то в холод. Несколько секунд, а они кажутся вечностью, я не поворачиваюсь, малодушно предполагая, что мне показалось. Голоса ведь могут быть похожи, верно? Пожалуйста, пусть будет так.

— Продиктуйте ваш номер, — говорит консультант.

И когда парень начинает озвучивать цифры, которые я в свое время знала наизусть, сомнений не остается — Влад. Это он стоит.

Медленно поворачиваюсь к нему, но виду, что переживаю, не подаю. Коротко улыбаюсь, показушно, конечно, никакой радости от этой встречи у меня ясное дело нет. Стараюсь дышать ровно, держать осанку идеально ровной и голову поднятой.

Я справлюсь.

— Какая встреча, — буднично говорю, протягивая продавцу на кассе банковскую карту.

— Не говори, встреча так встреча. Как сама? Давно не видели тебя, — в его словах столько желчи, что впору удавиться. И я сразу зачем-то мыслями возвращаюсь в тот день, вернее в ту ночь, когда мы целовались с Владом. Как он ласково шептал всякие приятные слова мне на ухо, как незаметно стянул с меня кофту и усадил к себе на колени. Я была влюбленной дурой и искренне верила, что между нами любовь.

— Отлично, как видишь, — хмыкнув, отвечаю и, забрав носки, сую их быстренько в рюкзак, разворачиваюсь к выходу. Правда, дойти до дверей не успеваю, Влад догоняет: ровняется со мной, в глаза заглядывает, будто никогда их не видел. И чего ему опять надо?

— Я слышал, ты не поступила, — нагло врет он, потому что классная про не поступивших буквально на каждом шагу кричала.

— Огорчу, с обучением у меня все отлично, — а про себя добавляю, просто я никому не сказала, куда именно поступила. Я долго выбирала ВУЗ, выясняла через учителей, не напрямую, а тонко, задавая всякие вопросы, кто и куда примерно подал документы. Больше всего на свете, мне не хотелось увидеть в новом месте очередное знакомое лицо.

— Ой, Ивлева! — а вот ее голос бьет не так, как Влада, хотя он не менее противный. Алина Серафимова — моя давняя врагиня.

Все началось еще в пятом классе, когда меня посадили с Петькой Зубатовым, от которого Алина была безума. И тот неожиданно подружился со мной, Алину же, наоборот на дух не переносил. Ну а дальше — по накатанной. То нас отправили на конкурс чтецов, где победила я, Серафимова заняла второе место. Для городского выступления из школьной танцевальной группы, взяли несколько девочек, в числе которых оказалась я, а не Алина. Иногда доходило до банальностей: классная зачитывала наши сочинения, те, которые ей больше всех нравились. И если вдруг среди них попадалось мое, но не Алины, она моментально багровела.

Серафимова каждое поражение принимала как сигнал к войне. Правда, ответочки у нее были до ужаса тупые, глупые: то она при всех в классе заявила, что я потеряла свои прокладки. Конечно, меня тогда это заявление ввело в такой конфуз, особенно смех мальчишек, они в детстве бывают ой, какие злые. То мою куртку случайно выкинули в окно, на вопрос кто, все упорно молчали. Серафимова была лидером мнений в классе, я же простым обывателем. Нет, после мне рассказывали про ее проделки, но ждать правды порой приходилось месяцами.

Ближе к старшим классам, Алина дошла до крайности. Она подкинула мне в карман чужие деньги, и обвинили при всех воровкой. Терпеть это было выше моих сил, поэтому я, закипая от гнева, подскочила прямо при учительнице, и зарядила пощечину этой выдре. Между нами завязалась потасовка. Наказать должны были обоих, но так как родители у Серафимовой более высоких чинов, наказывали по итогу только меня.

Пиком стал тот день, в одиннадцатом классе, когда Алина с подружками подловили меня в туалете и отрезали волосы. Очередная месть, правда, в этот раз за парня, в которого она то ли была влюблена, то ли хотела с ним встречаться. Он пригласил меня на танец на школьной дискотеке, и я согласилась, ей это не понравилось.

Ну за ответом долго ходить не пришлось. На следующий день я облила эту стерву краской, она потом ревела в туалете, оттирая свои длинные лохмы.

Жаль, что я не спустила это на тормозах. Потому что моя месть могла заключаться только в защите, Алина же мыслила иначе, вечно желая уколоть меня больнее. И у нее это получилось: я осталась навечно в лузерах… И с разбитым сердцем.

— Чего не здороваешься? — голос одноклассницы вырывает меня из воспоминаний. Перевожу на нее взгляд, а самой так тягостно на душе, что не драться хочется, как обычно я привыкла, наоборот — бежать. Притом далеко и не оглядываться. Я так устала бороться в одиночку, особенно когда против столько игроков.

— Не хочу портить лишний раз себе настроение, от общения с тобой, Алин, у меня постоянно изжога возникает, — сжимаю крепче лямку рюкзака, но уйти не получается, Серафимова опять достает вопросом.

— Где учишься? Чего как не родная? — и следом гнилая улыбка. Вопрос, про учебу видимо следует специально, хотят снова растоптать меня.

— А ты? — перевожу стрелки. — Или постой, у тебя же с учебой всегда были проблемы, наверное, просто для галочки ходишь, пока отец проплачивает за тебя даже написание лекций?

Алина хмыкает.

— Ты так переживаешь обо мне, что я невольно хочу поддержать тебя, познакомиться с твоим парнем, — язвит она, скользя по мне оценивающим взглядом. — Или постой, ты до сих пор одна?

Вижу, что она хочет еще что-то сказать, но почему-то закрывает рот. Не сразу понимаю, почему, как вдруг мне на талию ложиться мужская рука. Рывок — и вот я уже в объятиях Руслана, а его губы возле моего уха. Он не говорит, и не шепчет, лишь скользит ласково языком вдоль моей шеи, оставляя короткие, и будь оно неладно, обжигающие поцелуи. Так если бы мы были реальной парочкой.

— Эм, Руслан, — Влад прерывает эту игру, потому что Соболев точно играет. А у меня от его затеи каждая клеточка натягивается, словно струна. Я и не дышу вовсе, волнуюсь жутко, и сердце в груди бух, бух, бух. Так отдает, что, кажется, все слышат его.