Бывшие. Спаси моего сына - Александра Багирова

на руки. Как обещал, что буду лучшим в мире отцом. Как давил в себе отголоски горечи прошлого.

Да, Милка, впервые держа сына на руках, я думал о тебе, видел твои глаза, и представлял, как все могло быть… Если бы ты тогда не врала, в порыве удержать меня, а реально носила под сердцем нашего сына?

Только сейчас, сгорая в огне ожидания, понимаю, что все пятнадцать лет, она призраком присутствовала в моей жизни. Всегда стояла за плечами невидимой, но такой ощутимой тенью. А я так привык к этому, что уже даже не отдавал себе отчета.

Но сейчас она реальная. Она борется за жизнь моего сына. Юра единственный смысл в моей жизни, мой компас, не позволяющий заблудиться в темном царстве терзаний и пороков.

Только спустя десять бесконечных часов. Когда, я кажется, уже несколько раз терял надежду и снова ее обретал, когда нервные клетки сгорали, испепеляя меня, доводя до грани, когда от переживаний взрывался мозг, я вижу ее…

Царица-лебедь плывет ко мне по коридору. Клянусь, в этот момент вокруг нее я вижу ореол света. И я ползу на этот свет, как жалкий оборванец, жаждущий получить кроху тепла.

В ее руках жизнь… все…

Ее лицо уставшее, немного осунувшееся, ничего не понять.

- Что с Юрой? – не узнаю собственный скрипучий голос.

Глава 11

- Первые сутки самые тяжелые. Будем наблюдать. Были осложнения во время операции, надеюсь он справится, - слышу, как выдыхает. Будто то этого и не дышала.

- Когда я могу его увидеть! – меня трясет, колошматит, аж зубы стучат друг о друга.

- Я скажу когда. Но не только увидеть, Амир, - тыльной стороной руки, дотрагивается до своего лба, - С мальчиком должна быть мать постоянно. Мы, конечно, обеспечим уход, но важно, чтобы родной человек поддерживал. Он проснется ему будет больно и страшно, - закусывает губу. Ей жалко… не меня, моего сына. Ловлю эту эмоцию… впитываю.

- Я буду с Юркой, - отвечаю поспешно.

- Ты? – на долю секунды на лице проскальзывает удивление.

- Да, - киваю.

- Хорошо, - не уточняет, почему я решил так. А ведь хотела спросить. Нутром чую. – Я напишу список рекомендаций, объясню, что надо делать. Амир, - облизывает пересохшие губы, - Надо быть предельно осторожным. Никакой самодеятельности, если что-то не знаешь, позови персонал.

Хочется тут же возразить, сказать, неужели она реально думает, что я могу навредить своему сыну.

Вместо этого коротко бросаю:

- Понял, - прикусываю язык.

- Советую сейчас поехать домой. Собрать необходимые вещи, чтобы ты был на месте, когда понадобишься сыну.

- Хорошо, - киваю.

А ноги ватными становятся. Едва удерживаюсь, чтобы не грохнуться от тяжести груза. Только сейчас наваливается каменная глыба осознания всего происходящего – она спасла моего сына. Дважды.

Там у торгового центра запустила его сердце и сейчас. Она согласилась на операцию, зная, что Юрка мой. Сын человека, который пятнадцать лет назад натворил такого…

Стыд от осознания, боль, придавливают к земле. Становится невыносимо смотреть в ее бездонные, умопомрачительные голубые глаза.

- Спасибо, - шепчу. Хочу вложить в это слово все свои эмоции, передать, насколько я ей благодарен. Тут никаких слов не хватит.

- Юру надо на ноги поставить. Это главное, - говорит, глядя куда-то поверх меня. – Извини, мне надо идти, - оставляет меня придавленного неподъемной тяжестью вины.

Провожаю ее взглядом. Она подходит к главврачу. Улыбается ему! Ему! Этому мудаку! У нее усталая улыбка, но такая очаровательная… неземная, светлая…

Они о чем-то продолжают мило беседовать, скрываются за поворотом.

Понимаю, что готов на многое, чтобы она вот так вот просто улыбнулась мне. Но я не заслуживаю этого… Вина давит сильнее… нечем дышать.

Выбегаю из клиники. Стою слева у входа прижимаюсь спиной к холодной стене.

Я готов свернуть шею глав врачу за улыбку Миланы, адресованную ему. Вот этому коротышке, возомнившему себя невесть кем!

А может у них отношения?

Сжимаю кулаки в бессильной ярости.

- Я слышала операция закончилась. Юра выдержал. Умница! – слышу голос где-то рядом.

Поворачиваю голову, смотрю невидящим взглядом. Мне требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на лице Анны.

- Да… еще бороться предстоит… - мямлю, все еще не оправившись от шока.

- Он справится. Он сильный мальчик. А если за дело взялась Милана Алексеевна – это еще больше повышает шансы на успех, - Анна улыбается мне. – Я слышала, что на операции была критическая ситуация, другой бы врач руки опустил, а Милана Алексеевна боролась! Я ж вам говорила – она у нас лучшая, - поднимает указательный палец вверх.

- Лучшая… - автоматом повторяю. – Юрка мог не выжить, - в мозг вонзаются ее слова.

- Угроза миновала, все будет хорошо, - заглядывает мне в лицо. – Вы совсем бледный. Так переволновались?

- Есть немного, - соглашаюсь.

- Понимаю, - вздыхает.

- Пойду я. Мне домой ненадолго, потом буду с сыном сидеть, - зачем я ей это говорю?

А все просто. Не с кем поделиться. Все эмоции в себе держу. Накрывает.

- А мама мальчика? – охает Анна.

- Я буду, - повторяю с нажимом и спускаюсь по ступеням.

Она семенит следом.

- Вы простите, я не хотела, - лопочет.

- Все нормально… - бормочу себе под нос.

Нет! Нифига не нормально! Сил все меньше, а я понимаю, что я лишь в начале своего пути по битому стеклу. По стеклу, которое я сам, своими же стараниями раскрошил и рассыпал на своем пути.

- Если помощь нужна будет, вы ко мне обращайтесь, если на работе буду, то вам непременно помогу, - застегивает короткий плащик. – Похолодало как-то.

- Хорошо, спасибо, - киваю.

- А мне домой надо бежать, там собака одна, гулять пора. Костик Миланы Алексеевны меня уговорил ее взять. А я одна живу, сложно, - вздыхает. – Но как ему откажешь! – разводит руки в стороны. Смеется.

- Костик… это кто? – нависаю над Анной.

Глава 12

Видимо выражение моего лица оставляет желать лучшего, потому как девушка отходит на шаг назад, даже выставляет руки перед собой, в глазах испуг.

- Я, наверное, это… пойду… домой надо… я же говорила, - лопочет.

- Анна, давайте я вас подвезу, - беру себя в руки и даже пытаюсь улыбнуться.

Выходит паршиво, потому как