Связанные - Мэри Калмз

– Он мне нравится.

Я закатил глаза.

– Просто ешь свою еду, когда ее принесут, и отвечай на все вопросы, хорошо?

Он быстро кивнул.

– Ты выглядишь как дерьмо, – сказал я ему.

– Меня сегодня избили, – напомнил он мне. – Возможно, эти повреждения - часть проблемы.

– Ты мудрец.

– Это было отмечено, – согласился он.

Прошло несколько мгновений.

– Нет? – спросил он меня. – Больше ничего? Никакого остроумного ответа?

Я хмыкнул.

Его улыбка была теплой.

– Ты странный человек, ЗМС Редекер.

– Слушай, когда тебя переведут, ты должен делать все, что тебе скажут, ясно? Не валяй дурака и не будь идиотом. Не будь собой. Подумай о своей матери и сестре.

– Хорошо.

Через пятнадцать минут Миро принес еду, чему я был так рад, что готов был его расцеловать. Что угодно, лишь бы Вашингтон перестал рассказывать мне о своих повседневных делах в тюрьме. Мой мозг превращался в кашу.

Было приятно, что Миро сел с нами и стал есть свою еду, состоявшую из какой-то тарелки, в которой было много зелени, выглядевшей явно здоровой. Вскоре к нему присоединился Ян Дойл, его муж, мой босс, заместитель директора Северного округа Иллинойса, который хмурился. Не то чтобы это была большая перемена. Насколько я мог судить, у Дойла было особое выражение лица, и оно было единственным. По умолчанию он был раздражен.

– Это твое обычное? – спросил я его.

И тут, как ни странно, я услышал ухмылку.

– Да, это оно, – гордо сказал он.

– И что же это такое?

– Это, друг мой, буррито «Дьябло» с огненным соусом из «Фуэго», что в двух кварталах отсюда.

Конечно, он не брал свою еду там же, где и все остальные. Это было бы слишком просто.

– Я никогда не был в «Фуэго».

– Да, но ты многое упускаешь, – сказал он, пожав плечами. – Я люблю горячую еду.

– Слишком горячая, – прокомментировал Миро, покачав головой.

– Господи, я чувствую этот запах отсюда, – сказал я, обеспокоенный тем, что он собирается ввести это в свое тело. – Почему соус такой темный?

– Призрачный перец, – ответил он, словно околдованный.

– Это хорошая идея? Это выглядит довольно опасно.

– Нет, это здорово.

Я взглянул на Миро, проверяя, не выглядит ли он обеспокоенным, и обнаружил, что он щурится, вероятно, от паров, попавших ему в глаза. Я вернул взгляд к Яну.

– Разве призрачные перцы - это не те перцы, при приготовлении которых повара должны надевать респираторы?

– Я такого не слышал, – сказал Ян, – но Джеймсон Рейес говорил, что это одно из самых острых блюд, которые он когда-либо ел.

– Сам Джеймсон Рейес? – я был ошеломлен.

– Кто такой Джеймсон Рейес? – спросили Миро и Вашингтон.

– Кто такой Джеймсон Рейес? – ответили мы с Яном, оба в ужасе.

– Ненавижу, когда вы так делаете, – сказал нам Миро.

– Это парень с канала «Еда», – объяснил Ян. – Тот, который путешествует по стране, пробуя все самое вкусное. Он участвовал в шоу «Горячие штучки» и был хорош почти до самого конца. Когда он был здесь, в Чикаго, он зашел в «Фуэго», попробовал этот самый буррито и сказал, что это совершенство признано Джеймсоном Рейесом.

Я покачал головой.

– Не делай этого, парень.

– Нет, делай, – подбодрил его Вашингтон. – Я хочу посмотреть.

Дверь открылась, и вошел Джек Дорси, еще один следователь, и занял место напротив Вашингтона.

– Ты уже закончил есть? – спросил Миро, выглядя ошеломленным.

– Если бы ты рос с пятью братьями, ты бы тоже ел быстро.

– Должно быть, ты больше вдыхал, чем жевал? – поинтересовался Миро.

Дорси хмыкнул и посмотрел на Вашингтона.

– Тебе придется поговорить со мной, пока ты ешь, чтобы мы могли закончить с этим. Мне нужна информация, и... что блять ты ешь? – спросил он у Яна.

– «Дьябло» из «Фуэго». Это мой буррито. Я всегда ем это буррито.

– Да, но что это за дым?

– Маленькая комната, – сказал ему Миро.

– Ты умрешь нахуй, если будешь так есть, – заверил его Дорси.

– Тогда я умру счастливым, – ответил Ян, откусив еще кусочек.

– Дерьмо, – проворчал Дорси, а затем снова посмотрел на Вашингтона. – Ладно, так или иначе, мы собираемся начать оформление документов, но ты не будешь считаться зачисленным в программу защиты свидетелей, пока твой статус не будет подтвержден.

– Что это значит?

– Поскольку ты еще не назвал имена и не рассказал свою историю соответствующим людям, – объяснил я, – ты не подходишь для участия в программе. Мы знаем, что ты это сделаешь, но даты и время должны быть точными, и пока ты не проведешь встречу, ты не в WITSEC.

Вашингтон кивнул.

– Я понял.

Пока Дорси задавал вопросы, а Вашингтон отвечал, в кабинет вошли другие люди. Крауз, ухмыляясь, занял место справа от меня, а Вашингтон - слева. Яго Мейб, детектив из отдела по борьбе с наркотиками, с которым мы часто имели дело, был там вместе со своим напарником, Роберто Салазаром, Берто для всех нас. Они оба выглядели усталыми, как и положено детективам полиции, но Салазар всегда, без исключения, выглядел лучше, чем Мейб. Возможно, дело было в его умении разбираться в одежде - в костюмах он всегда выглядел безупречно - или в том, что его волосы, выбритые наголо, никогда не выглядели так, как у его напарника, - грива в диком беспорядке. Он говорил мне, что, поскольку его мать - чернокожая, а отец - кубинец, ему генетически дано всегда хорошо выглядеть. И хотя я не мог поспорить с тем, что он был красив, по сравнению с Мейбом ему не приходилось прилагать особых усилий.

Если вы представляли себе детектива по борьбе с наркотиками, кого-то из телевизора или фильмов, то именно так выглядел Мейб. Во всех полицейских сериалах парень в джинсах и кожаной куртке, небритый, со слишком длинными волосами, от которого пахло сигаретным дымом и который, когда не надевал свои авиаторы, носил их на макушке - это был Мейб. Он был ходячим и говорящим стереотипом персонажа полицейского сериала семидесятых, воплощенным в жизнь. Он сразу же понравился мне.

– Вы едите без нас? – ворчал Мейб, оглядывая комнату.

– Отвали,