Каникулы влюбленного режима - Маша Брежнева

- Да все норм, – отвечает все тот же «самый взрослый» мальчик.

- Что ж, отлично. Мы с вами уже немного знакомились во время заезда, но давайте еще раз. С вами буду работать я, меня зовут Мария Николаевна, и мой коллега, новичок педагогического отряда Герман Юрьевич.

Салютую им поднятой рукой и внимательно присматриваюсь к реакции.

- А вас новенького вот так сразу на старший отряд поставили? – подает голос кто-то еще из парней.

- Потому что я лучше всех законы знаю.

- Какие законы? Пацанские? – сами пошутили и сами же ржут.

- Все. Могу диплом юрфака показать. Так что нарушать не советую, будете хорошо себя вести – будем общаться по-доброму, правда?

Маша наверняка сейчас бы сказала, что я зря их запугиваю. Но сопли перед ними жевать по-любому нельзя, иначе авторитет, который автоматически дает мне положение вожатого, сразу же скатится к минимуму.

- Ну посмотрим, – кто-то особенно смелый.

- Конечно, посмотрим. Мария Николаевна, расскажите нашим смотрителям распорядок дня, – зачем-то укладываю руки Маше на плечи, тем самым словно передаю ей слово и чувствую, как она в этот миг задерживает дыхание.

- Ммм…

Надеюсь, дети не обратили внимание на это ее замешательство. Нельзя, чтобы они заметили отсутствие налаженного контакта между нами. А нам, разумеется, надо всеми силами налаживать контакт, но явно не телесный. Машка слишком нервничает от этого.

- Подъём у нас ежедневно в восемь утра, по выходным в восемь тридцать. Душевые и туалеты расположены в корпусе, также есть туалеты и умывальники на улице. На завтраки, обеды и ужины мы ходим всем отрядом…

Нет, она не прерывается, рассказывает дальше, просто эту матчасть я уже выучил, а свою новую многодетную семью хочется поближе рассмотреть. Двадцать четыре человека, офигеть. Куда ж их так много дали нам? Даже боюсь представить, сколько сил надо вложить в то, чтобы сколотить из этой банды достойный коллектив.

Маша заканчивает свою речь, мы решаем еще несколько организационных моментов, отвечаем на возникшие у ребят вопросы (точнее, Тихонова отвечает, а я с самым серьезным выражением лица киваю), и после мы уже отправляемся на обед. Пожалуй, это будет моя любимая часть дня, хотя кормят в столовке скромно. Ну а чего желать? Обычная лагерная столовка, главное, что-нибудь в себя закинуть получится, и хорошо.

- Вы не планируете ближайшей ночью сбежать от меня, Герман Юрьевич? – тихо спрашивает Маша, пока идем в столовую от нашего корпуса.

- Ночами мы и так с вами спим по отдельности, Мария Николаевна, – намеренно игнорирую суть ее вопроса.

- Но ты же не сбежишь?

- Я подумаю, – многозначительно ухмыляюсь и наблюдаю за ее реакцией.

Глава 7. А как же личный пример?

Маша

Если честно, я боюсь, что Герман реально просто сбежит. Нет, он не показывает вида, что как-то напуган происходящим, но даже меня двадцать четыре взрослых ребенка несколько удивили. А его, который впервые оказался в подобных обстоятельствах, напугали теперь подавно.

Он, конечно, чуть старше меня, выглядит перед детьми несколько статуснее. Да и в целом, это девочки обычно всего боятся, а парни не так. Хотя не буду утверждать, что хорошо знакома с мужской психологией, у меня серьезных отношений с представителями мужского пола фактически не было. Так, какие-то свидания, поцелуи, не более того. Братьев родных у меня нет, только двоюродные и троюродные, но мы не слишком много общаемся. Так что рассуждать о тонкостях мужского поведения я точно не могу…

И все же надеюсь, что Герман не сбежит. Хотя когда смотрю на него, сидящего по другую сторону стола для вожатых и болтающего с парнями-соседями по вожатской, не вижу причин для беспокойства.

Первый день проходит в трудах и заботах. Сдаем списки отрядов методистам, вручаем детям раздатку, проводим экскурсию по базе, отправляемся на оргсбор всего лагеря – знакомство с педагогическим отрядом. Впервые исполняем гимн нашего центра под гитару. Герману, разумеется, еще в первый же день сказали выучить гимн так же четко, как Кодекс об административных правонарушениях. Но сейчас, бросая украдкой взгляды в его сторону, понимаю, что текст он знает ровно через строчку. Надо после отбоя торжественно вручить ему песенник и еще раз усадить учить. Учитель я или нет, в конце-то концов?

Вечером после ужина детей на спортивной площадке ожидает небольшое тематическое представление, рассказывающее о тематике нашей смены. Смотреть его приходится стоя, так как перетаскивать лавки с эстрады по жаре было бы мучением для наших мальчиков, а на эстраде не хватало места для реализации задумки «режиссера-постановщика». Присесть или даже прилечь больше всех явно хочется Герману Юрьевичу. Он стоит, подпирая собой дерево, и жует жвачку, смотря куда-то в медленно темнеющее небо.

Отхожу немного от отряда, добираясь до напарника.

- И как? Жив?

- Жив. Или по мне не особо заметно?

- Ты даже не смотришь представление, – возмущаюсь я вслух.

- Так оно же для детей, – Герман легко находится с ответом.

- А как же личный пример? Это же важнейший метод воспитания.

Герман закатывает глаза.

- Я же не пошел лежать под кондиционером в методической вместо этого? Считаю, я подал достойный личный пример.

- Герман, это работает немного не так.

- Я провел целый день на улице без кондиционера, – заявляет мой напарник, и по его тону можно сделать вывод, что он очень гордится своим достижением.

- И что? Ты разве не понимаешь, что ближайшие дни проведешь так? Абсолютно все. Забудь слово «кондиционер», и скоро привыкнешь.

- Я к этому не привыкну никогда, – спорит со мной.

- Существует теория, по которой привычка вырабатывается за двадцать один день. С учетом времени до заезда детей, мы как раз столько здесь и пробудем. Так что очень даже привыкнешь.

Он молчит. Долго и внимательно смотрит на меня своими голубыми омутами, но молчит. В эту минуту я вдруг ловлю осознание, что ни разу за день не думала о Коле. Точнее, только один раз, когда сравнивала ощущения от телесного контакта с ним и с Германом. Но я совсем не фантазировала, как бы сложилась моя работа здесь, будь моим напарником Коля, а не Шацкий. Герман вытеснил мою способность фантазировать? Или просто некогда сегодня было. Да, скорее, было некогда, у нас же только оргпериод смены, день заезда. Когда уж тут думать о парне, в которого безответно влюблена.

Да и влюблена ли вообще? Ведь его нет рядом, а чувствую я себя весьма… спокойно? Да, я не захожусь слезами от мысли, что все сложилось именно так. Не переживаю и не злюсь на обстоятельства, как в первый день после новости о сломанной руке. Будем считать, что это