Здесь ради торта - Дженнифер Милликин

стакана воды, и это занимает время. Как только я заканчиваю, я поспешно поправляю платье, тратя драгоценную секунду на то, чтобы окинуть взглядом все вокруг и убедиться, что мое платье не заправлено в нижнее белье. Неисправность гардероба была бы глазурью на торте дерьма, которым является эта ночь.

Сделав быстрый, глубокий вдох, я распахиваю дверь, готовая преподнести самый большой шок за всю неделю.

Они ушли.

Я встречаю свой взгляд в зеркале над одной из раковин. Мое платье настолько короткое и облегающее, насколько этого требует мероприятие и местные тенденции. Волосы распущены и завиты, макияж безупречен. Со стороны я выгляжу молодой и беззаботной. Внутри же я чувствую себя эмоционально изможденной, как человек, от которого слишком многого требуют.

Я заканчиваю мыть руки, когда из сумочки доносится жужжание.

Моя сестра прислала сообщение.

Сиенна: Мы ушли несколько минут назад. Встретимся в следующем месте. Люблю тебя!

Выйдя из туалета, я направляюсь к входу в ресторан. Я бросаю взгляд налево и за долю секунды решаю занять свободное место у барной стойки. Я больше не могу. Я достигла своего предела в роли неудачницы на периферии вечера.

Я поправляю платье, устраиваясь на табурете, и бросаю сумочку на барную стойку. Толпа редеет, и это прекрасно, потому что гораздо проще наблюдать за людьми, когда я могу видеть пространство.

Мой взгляд блуждает по подковообразной барной стойке и останавливается на мужчине, идущем вдоль бокового изгиба. Он одет в черные джинсы и серую футболку с рукавами, которые облегают его бицепсы. Он высокий, подтянутый, его джинсы делают с мышцами бедер что-то такое, что должно быть запрещено по крайней мере в сорока восьми штатах.

Мой взгляд находит его, и я задыхаюсь.

Я знаю этого парня.

Я его презираю.

Клейн Мэдиган.

Негодование проходит огнем по кончикам моих пальцев, распространяясь по рукам и груди. Пульс скачет, уносясь галопом, как будто в центре торнадо. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, и по ней распространяется долгожданная боль. У меня так и не было возможности отчитать его. Посмотреть в его (раздражающе красивые) зеленые глаза и сказать, как плохо я себя чувствую из-за него. Именно из-за этого парня я влюбилась в Шейна с самого начала.

Что привело к тому, что я познакомила его со своей сестрой.

Что привело меня сюда, к этой ночи, к этому моменту.

Во всем, что не так в моей жизни, виноват Клейн Мэдиган.

Да! Именно так!

Крошечный голосок внутри меня радуется тому, что я обнаружила источник всех своих нынешних проблем. Если подумать, это просто подарок.

На лице Клейна вспыхивает узнавание, и он замирает на месте.

В моей голове раздается сигнал тревоги.

Беги. Сейчас же.

Я потянулась за сумочкой, икроножные мышцы напряглись, готовясь к бегству, когда кто-то появляется в поле моего зрения.

— Что желаете выпить? — спрашивает она. Ее пурпурные волосы разделены посередине пробором и зачесаны назад в строгий пучок. Ей это идет, особенно с этими плетеными золотыми обручами в ушах.

Вот и все. Остаться или уйти? Я перевожу взгляд на Клейна, но его уже нет. Я ведь не представила его себе, верно? Это не исключено. Бывает, когда я остаюсь одна, когда мои мысли переходят к фантазиям, я вижу его лицо. Но это мой маленький секрет.

— Бокал розé, пожалуйста.

Та часть меня, которая говорит, что нужно бежать, вытесняется любопытством.

— Сейчас вернусь, — объявляет она, поворачивается на пятках и берет с полки над головой бокал для вина.

Я смотрю, как она наливает вино, оценивая форму бокала с золотой оправой и лазерной насечкой на корпусе. Я неравнодушна к красивым бокалам.

Мой телефон звонит в тот самый момент, когда бармен ставит передо мной вино. Я киваю в знак благодарности и достаю телефон из сумочки, полагая, что это Сиенна или моя мама.

Черт. Нет, нет, нет, нет.

Это Шейн.

Сердце колотится в груди, когда я смотрю на экран, а мой мозг напрягается в поисках решения.

Не обращать внимания. Он последний человек, с которым я хочу разговаривать.

Подождите! Разве игнорирование не означает молчаливое общение? Может ли он воспринять это как то, чего нет? Что я нервничаю? Переживаю?

Это последнее, что я хочу, чтобы он подумал.

Я делаю здоровый глоток вина и отвечаю, прежде чем успеваю себя отговорить. От этого никуда не деться.

— Привет, — отвечаю я, но это почти лай и выглядит как защита. Не то впечатление, которое хотела бы произвести, если бы у меня было предупреждение о его звонке и возможность подготовиться.

— Пейс, — говорит он, его голос ровный, имя сокращено так, словно мы виделись на прошлой неделе.

— Что происходит? — мне вдруг пришло в голову, что с Сиенной могут быть проблемы. Но если бы это было так, разве мама не позвонила бы мне?

— Не волнуйся, все в порядке, — он тепло хихикает, как будто волноваться — это как раз про меня, как будто он помнит эту деталь моей личности и находит ее очаровательной.

Мне хочется его ударить.

— Я разговаривал с Сиенной несколько минут назад. Она отлично проводит время. Я решил позвонить и поблагодарить тебя за то, что ты устроила ей этот девичник, — он говорит так высоко и величественно, словно спускается со своего усеянного драгоценностями трона и гладит меня по макушке. Тик-тик. — Это было очень благородно с твоей стороны.

— Благородно с моей стороны? — говорю я. От такой наглости я в замешательстве и не в состоянии сформировать собственные связные мысли.

В трубке раздается второй смешок, и я испытываю второе желание нанести ему телесные повреждения.

— Да, знаешь, потому что мы когда-то были вместе.

Я в двух секундах от того, чтобы повесить трубку, когда Клейн снова обходит бар. Его зеленые глаза устремлены на меня, приковывая меня к этому моменту, привязывая меня к центру эмоционального урагана, кружащегося вокруг меня. Он колеблется, а затем, несмотря на то, что я разговариваю по телефону, подходит ближе.

Мое сердце бьется о грудную клетку. Почему мне должно нравиться, как он ходит? Кто так ходит?

Пытаясь взять себя в руки (и терпя неудачу), я делаю глупый выбор и снова повторяю последние слова Шейна.

— Мы когда-то были вместе, — медленно говорю я. Отлично. Шейн, наверное, думает, что я настолько ошарашена его телефонным звонком, что не могу сформулировать оригинальную мысль.

То, что мешает мне использовать мозги, — это, без всякой иронии, тот самый человек, который когда-то давно привел меня в ярость. Клейн останавливается прямо передо мной, и он весь такой загорелый, с предплечьями, на которых