Показной блеск - Девни Перри

«сапоги для снега» было слишком вольным термином для обозначения вещи на ее ногах. Кожа доходила ей только до лодыжек, а каблуки на танкетке были не менее четырех дюймов. Кто носил снегоходы на высоком каблуке?

Женщины с большим штабом прислуги. Богатые женщины.

Даже Логан, со всеми его миллионами, был одет так же, как и я, в джинсы и термокостюм. Хотя, он, вероятно, не покупал свою одежду в Boot Barn.

По большей части Логан стал просто еще одним парнем в Ларк-Коув. Если бы вы его не знали, то не заподозрили бы, что он может купить весь город одним движением своей кредитной карты. Он тренировал футбольную команду Чарли вместе с Джексоном. Он работал здесь, в баре, с Теей по выходным. Он действительно был чертовски хорош.

Бьюсь об заклад, его сестра позволяла только лучшему шампанскому касаться ее мягких красных губ.

В другое время и в другом месте я бы принял вызов и стал бы гоняться за ней по всему бару, чтобы получить свое.

За исключением этой ситуации, мысли о том, чтобы привлечь внимание Софии, были нелепы.

— Хорошо. Нам лучше поторопиться. — Тея натянула зимнюю куртку, пока я наблюдал, как ее невестка охраняет кучу арахисовой скорлупы. — У меня есть все, что мне нужно на моем ноутбуке, чтобы разместить заказ на поставку на этой неделе, но я не сделаю этого до Нового года, так что просто напишите мне, если у вас что-нибудь закончится.

Я кивнул.

— Хорошо.

— Поехали, ребята! — Объявил Логан, и дети бросились к куче пальто, шапок и перчаток, которые они оставили у двери.

Тея подошла к Софии и обняла ее на прощание.

— Еще раз спасибо. И получай удовольствие.

— Удовольствие? — София разинула рот. — Я, эм… Это не то, что я имела в виду.

— Доверься мне. Работать здесь не так уж и плохо.

— Лучшая работа в мире, — пробормотал я. Обычно так и было.

— Дакота заберет тебя и отвезет домой, — сказала Тея Софии. — Запасной ключ от двери лежит под ковриком. И ты всегда можешь позвонить Хейзел, если тебе что-нибудь понадобится.

София кивнула, ее глаза были широко раскрыты и не моргали.

— Спасибо. — Тея помахала мне рукой и присоединилась к своей семье у двери. — Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.

— Я не буду. — Я помахал в ответ. — Приятного вам путешествия.

— Так и будет. — Волнение, которое она испытывала по поводу своего отпуска в Париже, заполнило бар. — Пока!

Логан подошел, чтобы обнять ошеломленную Софию и поцеловать в щеку, а затем проводил свою семью до двери.

С каждым его шагом лицо Софии становилось все белее. Свет снаружи ярко вспыхнул, когда Логан открыл дверь и вывел детей на улицу. Когда дверь за ними захлопнулась, София вздрогнула всем телом.

Ее взгляд был прикован к двери. Ее руки вцепились в метлу, как будто это было защитное одеяло.

Сочувствие и раздражение зародилось внутри меня. Я был раздражен тем, что застрял с ней на десять дней. Но у меня было непреодолимое желание заключить ее в свои объятия и пообещать, что это не будет худшим опытом в ее жизни.

Я отбросил эти чувства прочь, сохраняя бесстрастное выражение лица. Лучше всего для нас обоих было вернуться к работе. Чем быстрее мы это сделаем, тем скорее все это закончится.

— Ты можешь закончить с этим.

Голова Софии резко повернулась на мой голос.

Моя грудь сжалась от слез, навернувшихся на ее глаза. Если она собиралась плакать в течение следующих десяти дней, я был в заднице. Плачущие женщины были моей слабостью, наряду с красивыми женщинами с темными волосами и полными губами.

Так что да, к черту мою жизнь.

Я прошел вдоль стойки к разделочной доске, которую оставил раньше. Мне нужно было нарезать еще пару лаймов, прежде чем мы откроемся, поэтому я положил фрукты на доску и взял нож.

София все еще стояла, сжимая чертову метлу так, что побелели костяшки пальцев. Она не сдвинулась ни на дюйм за то время, которое мне потребовалось, чтобы прикончить один лайм.

— Приступай к работе. — Это вышло резче, чем я хотел, и она снова вздрогнула. Я поднял глаза, сузив взгляд на кучу арахисовой скорлупы у ее ног.

— Х-хорошо. — Она прислонила метлу к табурету. Две секунды спустя она соскользнула с закругленного края и шлепнулась на пол.

Христос. Может быть, это не она подметала раньше. Может быть, кто-то из детей сделал это за нее.

— Прости, — пробормотала София, опускаясь на колени. Затем обеими руками она зачерпнула несколько скорлупок.

Мой подбородок опустился, когда она встала и осторожно понесла их к мусорному баку в конце бара, потеряв пару по пути. Она бросила стопку туда, а затем поспешила обратно к куче, наклоняясь, чтобы поднять еще.

Я не знаю, как подметать.

Это то, что она сказала Тее, и это не было ложью.

Я отложил нож, вытирая сок лайма о джинсы, и подошел к шкафу с припасами. Я открыл дверцу, схватил совок и маленькую щетку и отнес их Софии.

Она все еще стояла на коленях на полу, подбирая скорлупки одну за другой и складывая их в ладонь.

— Вот так. — Я наклонился, поставив край совка рядом с оставшейся кучей. Затем я использовал щетку, чтобы продемонстрировать, что нужно делать.

Она бросила скорлупку, которые держала в руке, в кастрюлю и опустила голову.

— Я такая идиотка.

— Не говори так, — огрызнулся я, снова более резко, чем хотел. Слышать, как она унижает себя, было хуже, чем видеть ее плачущей.

— Извини.

— Забудь об этом, — пробормотал я, сметая скорлупки в кострюлю.

— Я никогда не делала этого раньше. Все это. Если только это не связано с покупками, косметикой или прическами, я практически бесполезна.

Я фыркнул и поставил совок на место. София смотрела в пол, ее подбородок опустился на грудь, поэтому я подцепил его пальцем и откинул ее голову назад.

В ту минуту, когда ее глаза лани встретились с моими, мое сердце сжалось.

Эти плачущие глаза.

Они собирались погубить меня.

Глаза Софии превратились в калейдоскоп. Каждый кусочек счастья или частичку боли она выкладывала на всеобщее обозрение в этих шоколадных лужицах. Она ничего не хранила для себя, никаких секретов или скрытых планов.

В этот момент ее глаза были полны такой безнадежности, что я бы сделал все, чтобы избавиться от этого взгляда.

Отпустив ее подбородок, я провел ладонью по ее лицу. У нее перехватило дыхание, когда огненная буря пробежала по моей руке.

Почему я прикасался к ней?

Я не опустил руку.