Сердце убийцы - М. Джеймс

Я определенно не хочу, чтобы он привязывал меня к кровати, и не только потому, что мне не особенно нравится идея быть связанной в гостиничном номере незнакомого мужчины. Это еще и потому, что, судя по тому, как колотится мое сердце, я почти волнуюсь, что мне это может понравиться немного слишком сильно.

— Хорошо, прекрасно, — выдавливаю я сквозь зубы. — Я выслушаю то, что ты хочешь сказать. Но потом, клянусь богом, я вернусь домой.

4

ЛЕВИН

Эта девушка проснулась меньше двадцати минут назад, а она уже сводит меня с ума.

Сначала все, что я почувствовал, было облегчение от того, что она проснулась. Мне было бы чертовски трудно объяснять моему боссу Владимиру, если бы девушка умерла на моих глазах, даже если бы это произошло из-за ее собственной неуклюжести. Но потом она попыталась сбежать, и я понял, что это будет более сложный процесс, чем я ожидал изначально.

За этим следует то, что она выкручивает мне яйца и делает вторую попытку убежать, и это оставляет нас там, где мы сейчас находимся, со мной, прижимающим ее к двери и демонстрирующим твердую, как камень, совершенно неуместную эрекцию.

Что, черт возьми, со мной не так? Я не какой-нибудь подросток, чтобы возбуждаться от каждой хорошенькой девушки, к которой прикасаюсь. Я не из тех, кто смешивает бизнес и удовольствие, если только этого не требуют обстоятельства, я не хожу вокруг да около и не возбуждаюсь от каждой женщины, с которой вступаю в контакт. Эта девушка, конечно, красива, но она не какая-нибудь супермодель, у меня нет абсолютно никаких причин терять над собой контроль таким образом.

Но что-то в том, как она вызывающе смотрит на меня своими красивыми голубыми глазами, извивается и отбивается, как маленькая дикая кошка, то, как она не кричит и не плачет в панике, и определенно то, как ее стройное тело выгибается мне навстречу… все это говорит о том, что я тверже, чем когда-либо был для женщины за очень долгое время, мое сердце бешено колотится в груди от ощущения ее рук в моих объятиях и запаха ее кожи.

Я хочу трахнуть ее. Я хочу швырнуть ее на кровать, снова прижать к себе и сорвать с нее эту нелепую одежду, чтобы я мог увидеть, как выглядит под ней ее бледное, миниатюрное, обнаженное тело, прежде чем засунуть свой пульсирующий член так глубоко в нее, что у нее на несколько дней останутся отпечатки его вен внутри. Я хочу трахнуть ее полностью, основательно и так грубо, как она только может это вынести.

В этом нет абсолютно никакого гребаного смысла, потому что у меня к ней настоящее дело, а она всего лишь девушка. Просто еще одна симпатичная русская девушка в стране, где их полно.

Однако мой член, похоже, думает по-другому.

Я почти разочарован, когда она говорит, что перестанет бороться и выслушает то, что я должен сказать. Не то чтобы я причинил ей боль или воспользовался ею, я очень не хочу причинять ей физическую боль, и я никогда не насиловал женщину и никогда не буду, но мысль о ней, привязанной к кровати, чтобы я мог смотреть на нее таким образом, пока допрашиваю, обладает определенной привлекательностью, от которой мой член еще сильнее напрягается в ширинке джинсов.

— Тогда ладно. — Я ее отпускаю, потому что я человек слова. — Тогда иди и сядь на кровать, а я сяду вон на то кресло, и мы нормально поговорим, как взрослые люди.

Лидия сердито смотрит на меня, потирая предплечья, где мои пальцы оставили красные следы, но, когда я отступаю, чтобы пропустить ее, она больше не пытается направиться к двери. Вместо этого она протискивается мимо меня, подходит к кровати и демонстративно плюхается на ее край, глядя на меня, пока я направляюсь к креслу.

Она тоже, вероятно женщина слова. Хорошо. Так мы поладим гораздо лучше.

— Давай начнем со знакомства, — говорю я, придвигая кресло с подголовником поближе к кровати, так что между нами остается примерно фут пространства, мои руки свободно и безобидно лежат на коленях. Я хочу быть достаточно близко, чтобы поймать ее, если она снова попытается убежать, но не настолько близко, чтобы она почувствовала угрозу. Я также хочу немного побыть наедине с ней, в тот момент, когда я сел, мой член неудобно сжался в джинсах, все еще бушуя от своей неспособности понять, что это не та женщина, которую мы собираемся трахать.

Чем скорее мое тело поймет, что нужно думать о ней с точки зрения бизнеса, тем лучше, особенно учитывая дело, которое нам нужно обсудить.

— Ты уже знаешь мое имя, — сердито говорит она. — Ты упоминал его уже несколько раз.

— Да, знаю. Лидия Петрова. Дочь Игоря и Кати Петровых, внучка Елены Петровы. Первые мертвы, вторая, как я слышал, серьезно больна. Ты отсылаешь ей большую часть своего прожиточного минимума и дополнительные деньги, которые зарабатываешь на репетиторстве, в результате чего тебе достается дерьмовая квартира в худшей части города, сомнительное отопление и продукты, которые вряд ли можно назвать едой. Я прав?

Пока я говорю, Лидия замолкает и очень бледнеет, ее руки сжимаются между коленями, поскольку до нее доходит серьезность ее положения и уровень информации, которую я знаю о ней. 

— Откуда ты все это знаешь? — Спрашивает она тихим и вкрадчивым голосом. Хорошо. Мне не особенно нравится идея пугать ее, но она должна понимать, что это не шутка и не игра. У меня могут быть сомнения по поводу того, как я собираюсь с ней обращаться, но у моего босса их нет. Если я потерплю неудачу здесь, мужчины, которые займут мое место, не будут относиться к ней так доброжелательно.

— Давай начнем с чего-нибудь попроще. — Я внимательно наблюдаю за ней, готовый снова схватить ее, если она попытается сбежать. — Меня зовут Левин Волков. Моя работа – добывать информацию. Я очень хорош в своей работе, когда мне требуется получить любую информацию, я собираю столько, сколько могу, любыми необходимыми средствами. — Я хмурюсь, наклоняясь вперед. — Ты меня понимаешь?

— Нет, — шепчет она. — Но мне не нравится, как это звучит.

Ну, по крайней мере, она честна. 

— Я работаю в частной компании, Лидия.

— Как детектив? — Она хмурится.

— В некотором смысле. — Это самое простое объяснение, которое не предполагает