Насмешивший Бога (СИ) - Айрон Мира

Она не хотела спускать ему насмешки над тем, как она говорит.

— Я говорю "Саша"!

— Вот-вот!

— Ты нарочно издеваешься? Давай, буду звать тебя "Шура"!

— Нет-нет, пожалуйста, не надо, Дамир Азатович! Лучше я буду Саща, чем Щура или Шюра.

Дамир захохотал, Саша следом. Он смотрел, смотрел, как она хохочет, обнажив ряд крепких белых зубов…Подошёл, обхватил Сашу здоровой рукой за затылок и поцеловал её в ставший слишком дерзким рот. Поцеловал так, что укусил за губу.

— Это тебе за то, что ржёшь надо мной! — тяжело дыша, но все же внушительно сказал он.

Повернулся и ушёл, прихрамывая. Шел и думал, кого он, собственно, наказал? Её или себя?

Саша потрогала пальцами вспухшую губу и улыбнулась. Голова странно кружилась.

Глава шестая

Дамир Азатович, массаж, — Саша зашла к нему как ни в чем не бывало, хотя сердце колотилось так, что шумело в ушах.

Он отложил ноутбук и поднял глаза на Сашу: вспухшая губа придавала ей порочный и очень сексуальный вид. Придётся на сегодня запланировать "прогулку" на скамейку и кино, как спасение от двусмысленной ситуации и возврат в нормальное русло.

На скамейке они посидели, пообщались с "женихами" Саши. А потом взяли Бимку и тихонько прошлись до леса и обратно. Вечер прошёл спокойно.

— Саша, у тебя есть такие тонкие, маленькие штуки, которыми вы, женщины, закалываете волосы?

— Невидимки? Нет, — удивленно сказала Саша.

— Можешь завтра купить?

— Хорошо, куплю, — ей было любопытно, но она не стала спрашивать, зачем ему невидимки.

…Было начало августа, уже продавали свежий мёд. Саша долго присматривалась, и решила взять баночку на пробу.

— А вот это я знаю! Ну хоть что-то я знаю! Это панкейки! — сказал Дамир, появляясь в кухне.

Панкейки так панкейки. Хотя Саша бы назвала это блинами, просто на маленькой сковороде.

Они ели блины с мёдом и как-то на редкость мило болтали. Даже Дамир не шутил свои странные шутки.

В один из моментов Саша случайно капнула мёд на запястье, хотела быстренько слизнуть, но Дамир перехватил её руку. Саша удивленно уставилась на него.

— Ах ты растяпа, — прошептал Дамир и стал сам слизывать мёд с Сашиной руки.

Это было настолько волнующе, что Саша на несколько мгновений забыла, как дышать. Зачем он это делает? Неужели пытается её соблазнить? Тогда ему это прекрасно удаётся.

Дамир выпрямился, и взял кружку с чаем. Ему очень тяжело давалась показная невозмутимость. К счастью, теперь у них появилось много занятий, помимо массажа, — прогулки, кино, музыка. Саша, к тому же, занималась домашними делами. Так что пока вспышки удавалось сглаживать, но Дамиру это давалось всё тяжелее день ото дня.

В один из вечеров, когда все дела были переделаны, и Саша с Дамиром смотрели кино, он вдруг вспомнил о невидимках. Саша купила от их, но поскольку он не спросил, сама не стала напоминать.

— Иди сюда, опустись на корточки, — он сидел на кровати, — Стоя мне будет неудобно пока.

Саша ничего не поняла, но приказ выполнила. Дамир убрал и закрепил всю её чёлку, прядь за прядью.

— Всё. Чтобы я больше этой челки не видел. У тебя красивый, ясный лоб, не надо его завешивать.

Саша кивнула и хотела подняться, но Дамир положил руку ей на плечо, заставив остаться на месте. Потом он снял заколку, держащую волосы Саши, и волосы упали на плечи и спину. Дамир легко перебирал пряди, постепенно поднимаясь ладонями вверх, к голове. Саша смотрела на него так, словно находилась под гипнозом.

— Поцелуй меня, — приказал он.

Зрачки его расширились. Едва Саша коснулась его губ своими, словно плотину прорвало. Дамир схватил её, прижал к себе, поцелуй становился всё глубже. Затем его руки проникли под футболку Саши, быстро справились с застёжкой бюстгальтера. Ладони Дамира переместились, и он застонал, как только коснулся Сашиной груди. Он торопливо стянул с Саши футболку и застыл, пораженный. Никогда он не видел подобного совершенства и совсем не мог больше сдерживать себя. Склонив голову, самозабвенно целовал то один сосок, то другой. Саша закрыла глаза и прерывисто дышала; ощущения захлёстывали её с головой, парализовали волю. Неожиданно глаза Дамира широко распахнулись, и через несколько секунд он словно обмяк.

— Фальстарт и полное фиаско, — смущенно пробормотал он.

Саша изумленно смотрела на него.

— Не смотри на меня так, пожалуйста. Мне и так хуже некуда, — усмехнулся он.

Саша поднялась, нашла свою футболку. Бюстгальтер Дамир тут же забрал:

— Не надо эту сбрую дома носить! Такая жара. Не бойся, я больше не стану приставать, — он сжал её ладонь, — Прости меня, Саша! Я вёл себя, как подросток, впервые увидевший обнаженную женщину.

Саша пошла в свою комнату, а Дамир встал и отправился в душевую. Стоя под струями горячей воды, он с печальной иронией думал о том, что же на него так повлияло? Авария? Длительное воздержание? Или Саша — обладательница самой фантастической груди в мире?

"Почему он сказал, что больше не будет приставать? Наверно, ему не понравилось". Она же неопытная. Почему он не спросил её? Ей хотелось продолжения. Чтобы он снова прикасался к ней, целовал её. Саша полночи ворочалась в кровати, не могла уснуть. В конце концов, разозлилась на себя и на него. Она приняла решение, что будет вести себя как ни в чем не бывало, а он пусть сам разбирается, чего ему хочется.

Дамир тоже долго не мог уснуть. Он принял решение, что не будет истерить по поводу случившегося. Но и пытаться снова, наверно, не надо, — вряд ли Саша захочет повторения. Потому он тоже принял решение вести себя как ни в чем не бывало, как раньше, пока его не начало заносить.

Целых два дня они демонстрировали друг другу чудеса выдержки: массаж, прогулки, кино, даже шутки про еду. И каждый думал, что мучается именно он, а второму всё равно, легко и весело. В молодости всегда кажется, что времени впереди очень много, и можно вот так бездарно его тратить.

…Ночью после второго дня Дамиру приснился кошмар. С ним такое случалось в детстве, и ему необходимо было, чтобы кто-то с ним побыл, пока он снова сможет уснуть. Однако ему неизменно говорили, что он уже взрослый, и вообще, он мужчина. Он напряженно сидел в темноте и ждал рассвета, чтоб уснуть, измучившись. Кошмаров не было давно; видимо, события прошедших месяцев спровоцировали то, что случилось.

Дамир закричал во сне; Саша испуганно вскочила, подумав, что ему плохо. Она еще не успела уснуть: недавно пришла из душа и легла. Быстро метнувшись в комнату Дамира, она схватила его за руку:

— Дамир! — с перепугу она даже забыла назвать его по отчеству.

Он тяжело очнулся, увидел её, испуганную и бледную:

— Я что, орал?

— Ну было немного. Я испугалась, что вам плохо.

— Это сон, Саша. Подожди, не уходи.

Он сходил до туалета, потом попил воды и снова лёг.

— Саша, ты могла бы побыть со мной, пока я не усну? Возьми подушку и ляг, тут кровать огромная. Я обещаю, что не трону тебя. Мне просто нужно, чтобы рядом кто-то был.

— Хорошо, — кивнула Саша, скрылась в своей комнате, и тут же вернувшись с подушкой, устроилась рядом с Дамиром.

Он стиснул её ладонь.

— Ты очень хочешь спать, Саша?

— Я ещё не спала. Пока не очень.

— Давай тогда поговорим?

— Давайте.

— Расскажи о себе. Где и как ты росла, почему у тебя нет родных?

— Ничего необычного, — начала Саша. — Родители погибли на сплаве, когда мне было два года. Я их совсем не помню, и фотоальбомы все утонули, когда у нас в селе было наводнение. Бабушка растила маму одна, а о родственниках отца вообще ничего не известно. Я подозреваю, что он был из освободившихся, у нас тут много зон. Но это лишь моя догадка. Искать родных, которых я знать не знаю, у меня желания нет. Жили всегда вдвоём с бабушкой, летом ходили в лес, там грибов и ягод море. Осенью за клюквой. Бабушка работала, я училась.