Нелюдимый (СИ) - Февраль Алена

В ящике была всё та же идеальная чистота. Тетрадка к тетрадке, папка к папке… В отдельной коробочке лежали несколько свернутых зарядных устройств. Я вынула подходящее и устремилась к розетке. Усевшись на пол, я подключила телефон и стала ждать: пройдет минут пять и его можно включать.

От нечего делать я стала наблюдать за Костей. На меня он теперь не смотрел, поэтому я могла спокойно глядеть как мужчина занимается самолечением. Удавался ему этот процесс с трудом. Видимо маленький размер зеркальца никуда не годился, да и одной рукой ему было не совсем удобно самоврачеваться. Но при всём при этом, желания предложить ему помощь у меня не было. Лучше вообще держаться от него подальше.

Отсчитав последнюю пятую минуту, я включила мой любимый красненький самсунг и даже улыбнулась загоревшемуся экрану. Нетерпеливо полистав журнал звонков, я нашла Белочкин номер и тут же позвонила ей. Подруга долго не брала трубку, но после седьмого гудка наконец ответила.

— Привет, — как то сонно ответила подруга и я автоматически посмотрела на часы.

— Привет, подруга. Ты чего это в час дня спишь? — бодро прощебетала я.

— Мы вчера с котиком годовщину в Салюте отмечали до трех ночи, — уже более бодро проговорила подруга и неожиданно провизжала в трубку, — он нам путевки в Тай на годовщину купил. Представь! Я в шоке. Загранку тоже обещает сделать за три дня и уже через неделю мы улетим. Ааааааааа.

Я приоткрыла рот, чтобы выразить свой восторг, но Белочка не дала мне это сделать.

— Кирааа! Я самая счастливая девушка на земле. Он мне ещё такие сережки подарил. Без брюликов, но там шедевр настоящий. На заказ делал, представь! Котик мой…. ЭЙ! Ты чего молчишь то? Ты тут?

— Я здесь. Жду когда ты проговоришься, чтобы поздравить. Я очень рада за тебя, Белочка и….

— А как я рада, — перебивает меня подруга, впрочем она это делает всегда, — надо и тебе мужика побогаче найти и вместе будем кататься по курортам.

После её слов я мечтательно закатываю глаза. Будто я сама об этом не мечтаю. Ещё пару лет назад я решила, что выйду замуж только за состоятельного мужчину, который будет холить и лелеять меня. Но главное он станет исполнять все мои желания. Белка нашла, а я чем хуже?

Но тут в голове всплыла цель этого звонка и я нетерпеливо затараторила.

— Бельчёнок, тут такое дело…. В общем, мозгоклюв Дима… — стрельнув взглядом в Григорьева, прошипела я, — …выгнал меня из дома. Мне надо перекантоваться где-то несколько дней. Я хотела к тебе проситься… Впустишь свою любимую подружку к себе в квартиру?

На том конце провода воцаряется тишина, отчего я сразу начинаю волноваться.

— Слууу-шай, Кир-р… — прогундосила подруга, — я бы с удовольствием тебе помогла, но у меня ведь котик почти каждую ночь ночует, а ты знаешь он не любит, когда нам мешают…

— Так я и не буду вам мешать, — вдохновенно ответила я, — у тебя ведь три комнаты, я займу самую дальнюю и до утра даже шага из неё не сделаю.

— Нееет. Он не согласится. Мы трахаемся где хотим и как хотим, а тут придется всё время про тебя думать. Прости-и, Кирочка, но нет.

Я покусала губы и окончательно сковырнула заусенец на большом пальце.

Сказать, что я была в шоке — это ничего не сказать.

— Ясно, — тихо ответила я подруге и тут же отключилась.

Дело в том, что когда Белка ругалась со своим парнем и оставалась намели, я всегда ей помогала чем могла. Давала денег, покупала продукты. Я целыми днями у неё торчала и утешала ее, таскала ей тоннами одноразовые платки, ухаживала, а тут…

Сжав от обиды зубы, я стала рыться в списке контактов в телефоне, пытаясь найти того, у кого я могу пожить хотя бы пару дней. Таких людей я конечно не нашла. С парнями я не встречалась, родственников, кроме отца и брата, у меня не было, а из подруг была одна только Белинская Соня — Белка. И она мне, как не странно, отказала.

Кос наверняка всё слышал, а если и не слышал, то понял по ходу разговора, что Белка мне отказала. Обида на подругу и то, что Григорьев стал свидетелем её отказа, лишили меня тех крох самообладания, которые давали мне силы и некоторую уверенность. Всё произошло как в общеизвестной сказке — захотев большего, я осталась у разбитого корыта. Сейчас некоторые запреты Димы уже не казались мне такими ужасными. Лучше уж ограничения в свободе, чем вот эта никому не нужная свобода и неизвестность. Оказывается сравнение — весьма нужная вещь.

Окончательно сломавшись, я дрожащими пальцами, набираю брату сообщение — «Прости. Я буду тебя слушать всегда» — и снова впадаю в процесс ожидания. Он всё-таки мой брат и должен меня простить. Тем более, что я покаялась и согласилась на его условия. Но когда через минуты приходит сообщение от ОлЕньки, я понимаю, что всё похерено.

«Дима тебя заблочил. Можешь не утруждать себя сопливым покаянием».

— Вот сука! — не удержавшись, выплёвываю я и Кос тут же разворачивается ко мне.

Рассечение на щеке он залепил телесным пластырем, а небольшую ссадину на губе трогать не стал.

— Это ожидаемо. Настоящая подруга примчалась бы к тебе в любой ситуации, а не….

— Я не про Белку, — перебиваю я Григорьева и поднимаюсь с пола, — а про малышку ОлЕньку. Вот она настоящая сука. Теперь наверное радуется моему изгнанию из дома и уже решает, как переделать мою комнату, чтобы там даже духа сестрички любимого парня не было…

Костя молча наблюдал мои метания по комнате, после чего очень тихо сказал.

— Оля такая какая есть, она не скрывается под выгодными для себя масками. А вот от твоей «белочки» можно ожидать чего угодно. И я уверен, что это не первый и не последний толчок в спину, с её стороны.

Я резко останавливаюсь и уже хочу послать Коса с его умозаключениями, но тут меня накрывает такая мощная волна беспомощности и боли, что я как последняя слабачка начинаю реветь. Плачу смачно и громко, всхлипывая и подвывая. Горько мне и больно.

Заливаясь собственной жалостью, я не сразу понимаю, что меня взяли на руки, а потом и понесли куда-то. Дернувшись, я приоткрыла залитые слезами глаза и обнаружила себя сидящей на коленях у Григорьева. Он качал меня на руках как маленького ребенка и беспрестанно гладил по голове.

— Пусти, — не сопротивляясь прошептала я, — ты во всем виноват… И эта дура Оля. Я вас терпеть не могу, меня тошнит от вас…

Обессилив, я стала стучать кулаками по Костиным плечам, но постепенно выдохлась и просто привалилась к нему на грудь. Под монотонный звук его сердца, я на ненадолго провалилась в сон. Сквозь сон, я почувствовала, что Григорьев положил меня на кровать и почему то сам опустился рядом. Очутившись в кольце его рук, я тихо пробурчала: «не трогай…» и снова провалилась в беспамятство.

Проснулась от жары и жажды. Открыв глаза, я тут же наткнулась на взгляд Григорьева. Он не походил на человека, который недавно спал, тогда почему он лежит со мной на кровати.

Отстранившись, я откинула запутавшиеся за время сна волосы, и тихо попросила.

— Пить хочу.

Кос посмотрел на меня как-то по особенному, по другому, а потом приподнялся на локтях и достал из-за кровати бутылку с водой.

Я молча взяла из его рук бутылку и стала жадно пить. Это была не просто вода, а вода с лимоном, поэтому я выпила целый стакан точно.

Напившись, я отдала бутылку Григорьеву, на что тот как-то пьяно улыбнулся и шепотом сказал.

— Ты совсем другая после сна.

— Не поняла! Какая я? — отодвигаясь от него ещё дальше, недоуменно спросила я.

— Милая… живая и очень красивая.

Я дар речи потеряла от его слов. Мне таких слов никто и никогда не говорил. Тем более я была уверена, что выгляжу сейчас ужасно. Глаза от слез скорее всего отекли, а на голове — воронье гнездо.

Воспользовавшись моим молчанием, Костя придвинулся ко мне и провел ладонью по щеке. Потом он также осторожно провел большим пальцем по моей верхней губе, следом — по нижней и… И я даже пикнуть не успела, как его губы накрыли мой рот. Придя в себя, я попробовала отстраниться от поцелуя, но Кос не дал мне такой возможности.