Правила обманутой жены - Евгения Халь

— Если бы ты не устроила истерику, никакого приступа не было бы, — Дима взял стакан, налил воды и протянул Сереже.

Ребенок попытался взять стакан, но руки сковало судорогой. Я схватила стакан и поднесла его к губам сына.

— Вот, сыночек, прими успокоительное. Сейчас будет легче, милый.

Дима, как истукан, стоял рядом. И его губы сомкнулись в тонкую упрямую нить. У него тоже был приступ. Только не боли, а упрямства.

— Уйди, пожалуйста, — прошептала я. — Просто уйди, Дима.

— Да в кайф! Видеть не могу, когда он исполняет! — Дима вышел из кухни.

Я обняла Сережу, усадила на колени и начала тихонечко раскачиваться. Сыночек постепенно успокоился в моих руках. Никому мы не нужны, кроме друг друга. Никто нам не поможет. Я обвела взглядом уютную и обжитую кухню. Утром я зашла сюда замужней женщиной. А выйду одинокой. Дима еще со мной. Но его уже нет. Он где-то далеко, в чужой жизни, у чужой женщины.

— Давай, сыночек, отведу тебя в постель. Полежишь сегодня, отдохнешь, — я поцеловала теплый висок с тонкой кожей, под которой билась голубая жилочка.

— Не хочу, — покачал головой Сережа. — Сегодня контрольная. Потом придется одному писать. Мне уже лучше, мам, — он обнял меня за шею и прижался щекой к моему лицу.

Вот он, мой любимый мужчина. За одно такое прикосновение можно все отдать. Ничего, мы справимся. Мы сильные. Словно читая мои мысли, Серёжа прошептал:

— Мы с тобой супергерои. Я нарисую комикс о нас. Продадим за миллион и уедем, куда захотим.

— Только не рисуй меня в синих трико, ладно, сынок? Пожалуйста!

— Хорошо, — улыбнулся он. — У тебя будут белые трико.

— Боже упаси! Белый маркий и полнит!

— Мам, ну ты же идеальная супер-женщина! Тебе все идет. И потом кровь врагов сама стечет с трико, потому что они из такого супергеройского материала, который не нужно стирать. Он сам не пачкается.

— Ну ладно, если стирать не нужно, тогда можно и белые.

Я отвезла Сережу в школу и поехала в ателье. Не дай бог, если бы дизайнер Ульяна Сериенко, которой оно принадлежало, узнала бы, что мы между собой называем ателье ее супер-фэшн-бутик-студию дизайна. Она бы инфаркт получила. А я за годы работы в этом ателье так и не научилась выговаривать его полное название.

Моя бывшая начальница, Виолетта Соломоновна, встретила меня, как родную.

— Иди-ка обниму! — она сгребла меня и прижала к груди шестого размера.

Виолетта была высокой, полной, статной, с чёрными, как смоль, волосами, забранными в высокую причёску-ракушку. Ярко-красная помада была ее неизменной фишкой.

— Соломоновна, у меня тут мужское пальто, — я протянула ей пакет с пальто. — Очень дорогое. Зашить бы. Вчера случайно на него наступила.

— На мужчину наступила или на пальто? — уточнила Соломоновна, вытаскивая пальто из пакета.

— На пальто. Мужчина жив и здоров.

— Ну это понятно, — Виолетта встряхнула пальто. — С твоей комплекцией ему ничего не угрожает. И с дурными мозгами тоже. Если ты видишь такой дорогой шмот на мужике, таки наступи уже сразу на банковский счет, шобы мужик никуда не дернулся. Нечем наступить — ляг сверху, зажми костями и лежи, не двигаясь. Ты хоть представляешь, сколько это стоит? — она накинула пальто на плечи. — Ой, дуры вы все. Учишь вас, учишь, и никакого с вас цимеса и шкварок!

Я улыбнулась. Впервые за много дней.

— Рыба моя золотая, ты очень осунулась, — она внимательно разглядывала мое бледное лицо и опухшие от слез глаза. — Шо так все плохо? Конец света или налоговая?

— Не налоговая, Соломоновна. Хуже.

— Ой, вэй! Что может быть хуже?

— У моего мужа любовница, — прошептала я.

Все женщины, что работали в ателье, застыли, с жалостью глядя на меня. Виолетта прижала к груди пакет и впервые в жизни помолчала минут пять.

— Соломоновна, может, послать гонца, чтоб принес он нам винца? Сегодня можно. С такими-то новостями, — одна из портних отложила в сторону роскошную вечернюю юбку, которую вышивала серебром.

— Я те пошлю! — вскинулась Виолетта. — Слышь, Надюш, в прошлый раз послали Кильку за шампусиком, — она ткнула пальцем в худенькую девушку, которая старательно сопя, вшивала пояс в брюки.

Эта девушка Аня как раз пришла мне на замену в ателье за три дня до того, как я уволилась. Виолетта тогда презрительно оглядела ее тоненькую фигурку и вынесла приговор:

— Не, ты не Анка-пулемётчица. Ты от того пулемёта даже ленту не поднимешь. Будешь Килькой. Господи, шо ж ты в свое небесное ателье не набрал нормальных работников? Ну вот как можно было такое скроить?

— А я им всегда говорила, что пить вредно! — возмущенно продолжила Виолетта. — А на работе вообще недопустимо! А к нам после этого приехала Руковская, Белоснежка на пенсии. Хотела очередное платье с рюшами перешивать. А Килька шампусика вмазала. А ей же с ее теловычитанием много не нужно. Только пробку лизнуть. Короче, Килька ей банты вместо груди на задницу нацепила. Пожухлая Белоснежка тоже явно вмазанная была. Она подумала, шо так и надо, и в этом платье пошла на какую-то их тусовку. Короче, на следующий день все жёлтые сайты-гадюшники начали угорать над фасоном. Я подумала, шо все. Шо нас всех уволят. А Белоснежке понравилось. Потому что это был первый раз в ее жизни, когда кто-то посмотрел на то место, где у нормальных женщин попа, а у нее Пятигорский провал, — Виолетта погладила себя по мощным ягодицам. — Так нам ещё и премию дали. Пронесло, слава тебе, господи! Но с тех пор никакого вина! Только чай с тортом. Так что, Килька, греми костями в сторону магазина. Я чайник поставлю. Надюш, а ты вообще уверена, что твой босяк пошел проветрить свою лелейку?

— Я любовницу видела, Соломоновна. Она очень красивая!

— Ууууу! Не, тортик отменяется, — решительно заявила Соломоновна. — Килька, ползи за селедкой. Чапай думать будет! Я когда сильно думаю мысль, мне нужна селедка, и пожирнее бери.

— А может, сладенького? — с надеждой спросила Килька. — Оно тоже думать помогает.

— Вот потому у тебя и башка пустая, — пояснила Соломоновна. — Потому что ты рыбу не ешь. А в селедке фосфор и жирные кислоты, от которых мозг лучше думает.

Я достала из кармана кашемирового пальто айфон и спросила:

— Девочки, у кого-то есть зарядка для айфона?

— У меня айфон. Держи, — Килька протянула мне зарядник и я вставила его в розетку.

— Айфон-шмайфон, — пробурчала Виолетта. — Целыми днями по нему наяривает. Лучше бы ты на мужиках тренировалась!

Соломоновна сегодня была явно не в духе.

— У тебя-то что стряслось, Виолочка? — спросила я.

— Ой, что ты знаешь, шкильда-селедка! Что я