Ты думал, что я слабая... (СИ) - Осадчая Виктория

Фух, похоже я ошиблась потому, что деликатности и сдержанности этой женщине было не занимать. А в голове у меня зрел план, как же мне завладеть вниманием сорокалетней особы со стальным характером и кучей детишек, которых кроме гаджетов и интернета ничего не интересует.

В этом мне помог попавшаяся на глаза банка клея, которая оказалась здесь по какой-то совсем мистической случайности. Рабочие просто переносили строительные материалы, а эту банку забыли. Я попросила кисточку, песок и холст, на котором смогла бы показать свои способности. На моем экзамене было слишком много присутствующих, но это оказалось даже кстати. Я начала вырисовывать линии клеем, которые в будущем должны были превратиться в картину. Все присутствующие замерли в немом молчании. Что такого я могу им показать с помощью прозрачной консистенции на белом холсте? Я вспомнила этот трюк, который нам показывал один преподаватель еще на первом курсе.

Один взмах лотком с песком и «вуа-ля», на холсте девушка, стоящая на обрыве, смотря вдаль, а на горизонте виднеется корабль, плывущий в ее направление. Сначала в немое молчание ворвались «ахающие» звуки, а затем раздались аплодисменты. Дети восторженно кричали «браво», потенциальные коллеги восторженно присвистывали, а их руководитель, сложив руки на груди, довольно улыбнулась и махнула мне головой в знак согласия.

— Это наш новый учитель рисования, — огласила она вердикт, тем самым давая мне шанс действительно начать новую жизнь.

Общение с детьми было бесценно. Это просто восхитительно, когда несколько десятков пар глаз смотрят на тебя и ждут чуда. Я не только давала уроки в учебное время, так же выбрала наиболее талантливых и склонных к рисованию ребятишек, с которыми занималась дополнительно. Некоторые из них были из бедных семей, и родители, естественно, не могли приобретать дорогие краски, или холсты, это для них я приобретала сама. Я видела, как они стараются, как стремятся, это было самым важным в моей работе.

А в благодарность от родителей я всегда получала свежую рыбу, либо фрукты из их собственных садов, причем возражения в этом случае не принимались. Так за полтора года меня стали узнавать в районе, относиться с уважением, со мною здоровались и интересовались делами. Даже прозвище получила «Signorina Pittore», что означало «синьорина художница».

Это утро было обычным, прошло три дня с отъезда Арины, и я стала возвращаться в свое нормальное русло, в котором жила до нее. Не знаю почему, но именно сегодня захотелось выглядеть не просто хорошо, а сногсшибательно хорошо. В этом мне помогли желтое платье в крупны черный горох с расклешенной юбкой, туфли-лодочки на шпильке, объемная прическа с плетением, ну и легкий макияж. На работу я шла с замечательным настроением.

Я видела, с каким неподдельным интересом за мной наблюдал мой новый сосед, ковыряясь в машине, я видела, какими взглядами меня провожали женщины и встречные мужчин, как здоровались с улыбкой на лице и восхищенными глазами знакомые. А на работе каждый так и норовил задать вопрос о том, что же произошло на выходных. А я просто чувствовала себя живой. Мне нужна была потребность в том, чтобы меня заметили. Надоело скитаться среди людей серой неприметной мышкой.

В обеденный перерыв я приняла приглашение своего коллеги, который преподавал математику в младших классах, вместе пообедать. Я никогда не пыталась сблизиться с этими людьми, но сегодня я позволила себе немного расслабиться на этот счет.

Джузеппе оказался прекрасным собеседником с хорошим чувством юмора, жалко, что женатым. Он очень интересно рассказывал о своей семье, в которой росли четверо детей, а еще пригласил меня отужинать в их семейном кругу, куда входили две бабушки, дедушка, родители с обоих сторон, сестра с мужем и их двое детей, двое братьев с женами со стороны жены, так же имеющие детей, правда по двое и, конечно, их маленькие сорванцы. Я обещала подумать, а сидела и слушала с открытым ртом, как Дарио делает успехи в футболе, как Никола разбил вчера у соседей вазон с цветами, как близняшки Эрминия и Федерика делают первые шаги и уже показывают свой характер. Боже, а я сидела слушала и завидовала. Иметь такую огромную дружную семью, это ведь так здорово. Если бы у меня когда-нибудь так было, но дети — это моя больная тема.

После того, как мне сделали аборт, врач сообщил новость, которая тогда для меня еще ничего не значила.

— Вероятность девяноста процентов, что детей ты иметь не сможешь, — заявила тогда женщина, стоя перед моей кроватью.

— Но ведь есть вероятность, что смогу.

— Маленькая. Если твой организм сможет выносить ребенка, то это будет чудом.

А дальше бесчисленное множество попыток забеременеть, четыре выкидыша, при чем последний уже на третьем месяце, бесконечное множество врачей, которые пытались исправить ситуацию. Но ничего. Тимофей лишил меня самого главного в жизнь — ребенка. Я бы смогла ему простить все, даже то, что он подставил моего любимого человека, чтобы освободить себе место подле меня, но то, что он воспользовался моей слабостью и заставил сделать аборт — это простить не возможно.

А я хотела, очень хотела большую семью.

— Алиса, здравствуйте! — в рассказ Джузеппе ворвался знакомый мужской голос. Я вздрогнула от неожиданности и решилась поднять голову.

— А! Захар Георгиевич, приветствую. Вы какими судьбами забрели в Шиллу? — поприветствовала я его как можно более беззаботным тоном.

— Говорят, здесь отлично готовят рыбу, — он перевел взгляд на моего спутника, тогда как я оглядывала милую женщину, которая держала его под руку. Лет ей было немного за пятьдесят, причем, этот возраст выдавали только руки. А сама женщина держалась гордо, с отличной осанкой, да и фигура для такого возраста была просто божественна.

— Поверьте, не врут, — Джузеппе многозначительно закашлял, обращая на себя внимание. — Знакомьтесь, это мой коллег Джузеппе Кваттроки, — мужчины обменялись рукопожатиями, представились друг другу.

— А моя спутница, — Захар указал на женщину, — моя мама Изольда Львовна.

Ну, да, нужно было сразу догадаться. Черты лица у них были немного схожи. И для меня, художника, который сейчас активно изучает портретную живопись, было очень опрометчиво не заметить этого сразу. Наверное, сказалось волнение, которое я вдруг испытала, когда услышала этот голос.

— Я не знала, что у тебя в Италии уже завелись столь прекрасные знакомые, — улыбнулась Изольда Львова, окидывая меня оценивающим взглядом. Он немного задержался на руках, откуда мне не удалось до конца отмыть краску. Так как Джузеппе торопил меня. — Вы что-то красите? — уточнила она.

— Нет, я художник. Преподаю в школе изобразительное искусство, — может женщина и была вся такая статная, открытая, но взгляд полностью отвечал ее имени «изо льда».

— Как интересно.

— Мам, не начинай, — остановил ее Захар. — Приятно было с Вами увидеться, Алиса.

— Взаимно, Захар Георгиевич, — почему-то язык не поворачивался его назвать просто по имени.

— И ты что, так уйдешь, и не попросишь даже номера у этой прекрасной особы? — уточнила его мама. Я лишь рассмеялась. — Деточка, мой сын в моем присутствии не хочет заводить знакомства с противоположным полом, может, Вы мне дадите свой номерок, и мы с Вами как-нибудь пообедаем.

Вот только мне «мамочкиного сыночка» не хватало. Мужику за тридцать, при чем, ничего в нем не выдает, что он именно такой, но судя как командует мама, в этом не приходилось сомневаться. Я написала на салфетке номер, вручив ее женщине. Мне тоже было интересно пообщаться с ней, вот не знаю даже почему. На прощание Захар одарил меня оценивающим (впервые за две случайные встречи) взглядом, и скрылся в толпе прохожих.

— Это был русский язык? — уточнил мой коллега.

— Да, я его знаю очень хорошо. Много времени в детстве проводила в России, — частично это была правда, просто не полная.

— Как интересно, — подпер мужчина подбородок ладонью.

— Нет-нет, даже не проси душераздирающей истории, — рассмеялась я. — А что означают имена твоих детей? — перевела я быстро тему в другое русло. А когда речь заходила о детях, сексуальный Джузеппе, который был объектом вожделения большей половины мамаш наших учеников, становился уже не коварным соблазнительным, а большим плюшевым медведем, который готов день и ночь рассказывать о своих медвежатах.