Дьявол всегда рядом со мной (СИ) - Сью Ники

— Закатайте рукава и выставите руки вперед, — сообщила завуч, и опять понеслась гора возмущений. Многие, как я, были с рюкзаками, а у кого-то были теплые куртки, а в них совсем неудобно делать подобное действие. Мы между собой оглядывались, бурчали, но покорно выполняли.

Когда Любовь Андреевна дошла до нашего класса, мальчишки хихикали. Борис рассказывал в тот момент пошлый анекдот, и его услышала завуч. Она недовольно покачала головой, а затем сказала, что лучше бы они так про уроки думали. Знала бы она, какие видео-ролики есть в телефонах.

— Руки, — гаркнула женщина и все, как по команде, вытянули кисти вперед. Любовь Андреевна медленным шагом проходила одного, затем второго, третьего и неожиданно остановилась. Только по одному ее выражению лица стало ясно, что-то не так.

— Ну-ка выйди вперед, — попросила она кого-то. Я вытянула голову, да и остальные тоже, явно пытаясь рассмотреть, кто так заинтересовал нашу даму.

— Эдуард Андреевич, — позвала завуч биолога, который все это время стоял молча за ее спиной.

— Да, в чем дело? — Подошел он и озадаченно глянул.

— Выходи, давай, — прикрикнула женщина на школьника, который все еще стоял в рядах со всеми. Он сделал шаг, оказываясь, впереди и теперь мы могли отчетливо понимать и видеть… Видеть Кирилла. В тот момент, когда его фигура появилась возле завуча, у меня во рту пересохло. Глаза расширились, а в горле образовался неприятный комок.

— Покажи руки, — потребовала завуч. Соболев скинул рюкзак на землю, снял длинную куртку и закатил рукава. На правой руке чуть выше кости от ладошки виднелся бинт. И это действительно был повод насторожиться. У меня в какой-то момент даже дыхание перехватило. Не может быть. Это просто невозможно.

— Откуда рана? — Стальным тоном задала вопрос Любовь Андреевна. Ее тонкие губы натянулись ровной ниткой, а в глазах читалось отвращение. Будто бы она уже знала ответ, будто бы заранее повесила клеймо на Соболева.

— Упал, — сухо и без всяких эмоций отозвался мальчишка. В ответ завуч покачала головой, прищуриваясь. Во дворе, среди стольких людей, впервые воцарилась полнейшая тишина. Школьники ждали, затаив дыхание, развязки событий.

— Эдуард Андреевич, посмотрите, пожалуйста, его рану.

— Ч-что? — Мужчина неуверенно переспросил, хлопая ресницами.

— Рану его посмотрите, — прочеканила громко каждое слово женщина. Биолог тяжело вздохнул и неуверенно подошел к Соболеву. Мальчишка спокойно стоял, протянув руки вперед. Он не дергался, не дрожал, и мне показалось, что я зря волнуюсь. Да, случай с птицей имел место быть. Но тогда он не убил ее, а просто травмировал. Плюс, явно не специально это сделал. Точно, сейчас они посмотрят рану и отпустят Кирилла. Я зря волнуюсь. Ничего там нет. Не мог. Ну не мог и все.

— Эм, — помялся вдруг биолог, разматывая бинт. Его глаза округлились, забегали то вверх, то вниз, а губы поджались. Тело приняло до ужаса скованное состояние, как будто обмотали веревками и подвесили на крючок.

— Что там? — Все с такой же поднятой головой говорила Любовь Андреевна.

— Это… — мямлил и медлил мужчина, пытаясь найти подходящее слово.

— Что? — Прикрикнула завуч, явно уставшая ждать ответов.

— Рана от укуса, кажется, — тихо, но в то же время очень громко прозвучали эти слова. От услышанного, у меня из рук выпал рюкзак, который я держала последние пять минут. Ноги подкосило, хорошо, что Танька успела вовремя подхватить. По телу пробежала волна дрожи, противной и едкой. Как будто тысяча маленьких жуков всасываются в кожу, пытаясь вытянуть из тебя кровь. Неужели это Кирилл? Неужели, правда, он убил собаку?

— Откуда это… — попытался уточнить биолог.

— Я не трогал собаку, — спокойно ответил Соболев. И как он только может так стойко переносить все обзывательства в свою сторону.

— За мной, быстро! — Прошипела завуч, и резко развернулась, направляясь в сторону входной двери.

6.2

Пока мы шли по коридору к классу, мне хотелось заткнуть уши или заткнуть всем рты. Однако второй вариант был нереальным, людей слишком много, а я одна. Школьники были возмущены случившимся, а еще они мечтали закидать Соболева камнями. Сколько таилось зверства в их пожеланиях, сколько агрессии, было невыносимо это слушать. С другой стороны, а если и правда… что если, и правда, Кирилл убил собаку. Ведь рана на руке не просто так. Вдруг собака сопротивлялась, укусила его, вот и доказательство.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Арин, — остановила меня неожиданно возле класса Филимонова. Строго так посмотрела, что ей было не свойственно, а затем сказала: — ты давай-ка перебирайся ко мне за парту.

— К тебе? А Лысенко куда? В окно? — Постаралась отшутиться я, хотя голос дрожал и выдавал мое волнение.

— Да хоть в шкаф, — серьезно произнесла Танька. — Сидеть с этих психом за одной партой, нет! Не лучший вариант. Хватит! Уже насиделась. Он больной же!

— Вот-вот, — добавила Ната, догоняя нас. — Мне кажется, что тогда Аленку он столкнул. И этот его странный взгляд, бр-р-р.

— При чем тут Алена? И вообще, — растерялась вдруг я от таких нападков. С одной стороны, мне было страшно. Соболев всегда ассоциировался с чем-то пугающим и мрачным. С другой, было в нем что-то такое загадочное, что меня притягивало, что хотелось разгадать. Но этот случай с собакой… Если он, на самом деле, забил ее камнями, я точно не смогу остаться рядом за одной партой. Как бы сильно я не боялась этих животных, но никогда живодерство поощрять не буду.

— А при том, — не унималась Филимонова. — Он и тебя однажды как запрет где-нибудь, да как отрежет чего.

— Кто-то пересмотрел ужастиков по ТВ3, - пнула Ната Таньку в бок, усмехаясь.

— Он ненормальный, это факт! — Воскликнула подруга, разводя руками в стороны.

— Но… — мне вдруг стало совсем не по себе. И в глаза мокрота подступать начала. Представляла, как бедное животное дергалось, как умирало в мучениях, и как Соболев кидал со всей злости камни. Нет, какой нормальный человек, может хотеть совершать подобные вещи.

— Стрельцова, — прикрикнула Танька. — Собирай вещи.

— Ты бы Лысенко сначала озвучила, что он переезжает. — Напомнила Ната.

— Что? Куда это я переезжаю? — Появился Саша, в компании с одноклассниками и удивленно окинул нас взглядом.

— В шкаф, — фыркнула Филимонова.

— Я тебя сейчас на шкаф перевезу. Оттуда вид как раз хороший открывается, — огрызнулся Лысенка.

— Что? Я… — глаза Таньки сузились, а по лицу забегали желваки, демонстрируя ее раздражение.

— Ребят, все нормально. Никто никуда не переезжает. Идите в класс, — быстро сообщила я, протискиваясь через одноклассников. Не хватало еще, чтобы эти двое в очередной раз поссорились. Итак, в последнее время отношения у них не ладятся.

Весь урок я ждала появление Кирилла. Часы тикали, стрелки перемещались с одной минуты на другую, но дверь в кабинет не открывалась. А потом наступила перемена. Девочки снова подошли ко мне и начали уговаривать пересесть. Они так громко настаивали, что когда классная появилась на пороге, сразу обратила на нас внимание. Уверена, все вокруг считали, что я должна сменить стол. И я в какой-то степени тоже хотела. Но огонек внутри меня просил остаться. Наверное, потому что с детства я привыкла не доверять слепо глазам. Везде искала подвох, вот и сейчас все казалось таким нереальным.

Снова начался урок. Занятия вообще очень быстро начинались и заканчивались. Только Соболев все не приходил. И перед началом пятого урока я задумалась, что раз его нет так долго, значит дело серьезное. Значит, он и правда может быть причастен к смерти собаки. От этой мысли стало грустно. Не потому, что животное умерло, хотя и поэтому тоже, а потому что человек, в которого я верила всем сердцем, оказался плохим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Слезы вновь подкрались к глазам, и чтобы спрятать их от всех, я положила руки на парту и опустила голову. Мыслей было так много, а весомых доводов оправдать одноклассника так мало. Что я о нем знаю? Ничего. Кто его семья? Чем он увлекается? Какую слушает музыку? Я ничего о нем не знаю. Как могу вообще полагать, что он не совершал этот поступок. Как могу быть уверена, что он не толкал Аленку в тот день. Все слишком размыто.