Я буду ждать тебя (СИ) - Шевченко Юлия

— Ты подумал над тем предложением? — выкладывает в глубокую пиалу гору блинчиков, обильно поливает их сиропом и придвигает поближе ко мне. Сама она не так плотно завтракает, предпочитая кофе и немного тостов. Облокачивается аппетитной задницей о столешницу и многозначительно смотрит на меня, явно ожидая услышать долгожданный ответ.

— Над каким именно? — делаю вид, что не понимаю её, скручиваю блинчик руками и тут же в рот отправляю. Мычу от невероятного вкуса, достигшего все мои рецепторы. Так и хочется запеть дифирамбы ее блюду, приготовленному с огромной любовью.

— Отправиться в Париж и поработать в том популярном журнале, — делает глоток кофе, откидывает за спину прядь волос и переминается с ноги на ногу. Вот бы на колени ее к себе усадить, провести время вместе, а не разбегаться каждому на свою работу. — Мы могли бы ненадолго покинуть Россию, отдохнуть, остановится в доме моих родителей. Там так…

— Если я приму это предложение, то точно не переступлю порог особняка твоего отца, — отодвигаю тарелку, одним глотком осушаю чашку с кофе, даже не обратив внимания, что он довольно горячий. Когда дело касается ее отца, ничто другое значение не имеет. — Ноги моей не будет дольше двух часов там. Уж снять квартиру на время я смогу. Деньги имеются, — поднимаюсь на ноги, ставлю чашку в раковину и поворачиваюсь лицом к Кристине.

— Я знаю, что папа не настроен к тебе положительно, но может, ты хотя бы попытаешься быть с ним милым, — она так отчаянно хочет, чтобы мы с Князевым-старшим подружились, что порой подталкивает меня на первый шаг к нему. А это равносильно самоубийству. Словно я сам захожу в газовую камеру, где немедленно свершиться моя казнь. Двери же собственноручно закроет московский бизнесмен.

— Милым с твоим отцом? — направляюсь на выход из кухни, так как этот разговор точно ни к чему хорошему не приведет. Утро безнадежно испорчено, а ведь все так хорошо начиналось. — Да я скорее голову в пасть ко льву засуну, чем с Андреем Борисовичем начну по душам разговаривать.

Один раз я все же пытался с ним поговорить, начать вполне себе нормальное отношение с будущим тестем, даже раскошелился на бутылку дорогого коньяка, лишь бы утихомирить нрав папаши. Но этот старый хрыч просто смерил меня презрительным взглядом, посочувствовал дочери, что выбрала себе такого жениха, и принялся дальше восхвалять перед всеми какого-то мудака, являющегося сыном его хорошего друга. Ведь зять-фотограф ему совершенно не нужен, к тому же сирота, а вот какой-нибудь ученый, вице-президент банка или же музыкальный продюсер будет идеальным кандидатом в мужья его дочери. Я также, как и Крис, прекрасно осведомлен, что он хочет познакомить ее с более достойным молодым человеком и как можно скорее выдать замуж, лишь бы она не ошивалась рядом со мной. Андрей Борисович до сих пор не приезжал в нашу квартиру, не навещал свою дочь, которая от каждого его приглашения в кафе отказывается.

По мнению Крис, если он хочет нормального общения, то пусть принимает ее возлюбленного. Мы с ней любим друг друга и не намерены расставаться по чьей-то прихоти. Тем более ее гребанного отца, относящегося ко мне как к предмету мебели в своем огромном особняке. А я никому не позволю так с собой обращаться, тем более какому-то денежному мешку, который хочет построить судьбу всех своих четырех детей так, как сам якобы считает нужным. И если братья с сестрой Кристины согласны на его условия, то любимая дочь пошла против воли родителей. Взбунтовалась, выбрала не того человека и живет с ним трехкомнатной квартире. Ему даже не важно, что я вращаюсь в кругу настоящих звезд. Да чуть ли не каждый актер или певец готов выложить кругленькую сумму денег за проведение фотосессии именно мной.

— Ты просто невозможен, Артур. Упрям, как баран, — кричит мне вдогонку Крис с напускной злобой в голосе. Всегда начинает по-доброму оскорблять, когда мною не довольна. Предсказуемая.

— Но твой любимый баран, — под какое-то бормотание скрываюсь в коридоре нашей городской квартиры, захожу в спальню и открываю шкаф, чтобы достать подходящую одежду для работы.

Плюсом в том, что ты имеешь свой собственный бизнес, является свободный стиль в одежде. Не нужно всех этих строгих костюмов, галстуков, начищенных до блеска ботинок. У тебя нет секретарши, которая обязательно захочет секса на столе. Не собираешь каждый день совет директоров, чтобы обсудить дела в фирме. Не следишь за дресс-кодом сотрудников, мелькающих вокруг тебя. Сам устанавливаешь правила, которым все вокруг следуют, хотя в моем случае их практически и нет. Главное — это выполнение своих непосредственных обязанностей и уважительное отношение к клиентам. Если же все это не соблюдается должным образом, всегда можно получить пинок под зад без каких-либо рекомендаций.

Быстренько переодеваюсь, хватаю со столика телефон, кошелек и небольшую папку с фотографиями одного мероприятия в элитном доме, где отмечала свой день рождения расфуфыренная стерва, оскорбившая официантку и обвинявшая ту в краже какой-то дизайнерской сумочки.

Мог бы разразиться скандал из-за этой пигалицы (на вид ей не больше семнадцати лет), если бы не приехавшие вовремя родители, которым я показал снимки мероприятия, а особенно поведение их горячо любимой дочурки, строящей из себя такую охуенную королеву, что все должны перед ней преклонять колени и молить о снисхождении. Тоже мне «звезда в шоке». Обыкновенная идиотка, словно что-то из себя представлявшая, а на деле же без денег родителей она просто ноль без палочки, ничего в жизни самостоятельно не добившаяся. Богатенькие детки все высоко нос задирают, не зная, каково это прорывать себе путь наверх без поддержки родителей рядом. Такие люди просто из себя выводят, так и хочется порой поставить их на место. Тоже мне цари и Боги на земле.

— Артур, — вздрагиваю, ощутив на плечах нежные ручки Крис. Совсем не ожидал, что она застанет меня врасплох. Я же весь в воспоминаниях погряз, что даже не заметил свою девушку. — Ты в порядке? — поворачиваюсь к ней лицом и вижу беспокойство в зеленых глазах. Она всегда тонко чувствует мое состояние, пытаясь хоть немного успокоить: объятьями, поцелуями или же ободряющими словами. — Если тебе так не понравилось мое предложение по поводу поместья родителей в Париже, то мы правда можем жить отдельно от них.

Вот о ее папаше я меньше всего сейчас думаю, так как старик все равно уже ничего не сделает. Кристина сделала свой выбор, пусть варежку закроет и не смеет как-то возмущаться по этому поводу. У него еще трое детей есть, с которыми можно поиграться вволю. Лишь бы мою девушку не трогал и не подсылал к ней в центр потенциальных ухажеров. Уже одного чуть было с лестницы не спустил, когда увидел вертящимся, словно бродячий пес, вокруг нее. Так и хотелось кинуть ему косточку и потрепать за ушком. Пудель переросток, ей Богу.

— Мой друг, Феликс, поможет нам с квартирой или же коттеджем, — убираю прядь волос ей за ухо. Какая же она милая, нежная девушка, совсем не похожа на ту, что… Черт! Сжимаю крепко челюсть от не прощеных воспоминаний, возникших в дурной башке, отодвигаю от себя Кристину и смотрю на часы. «Размалеванные девицы» начнут визжать как потерпевшие, если я немедленно не появлюсь в студии. Хотя мне глубоко плевать за их визги и писки, все же не хочется лицезреть их рожицы в тоннах косметики дольше обычного.

— Детка, я дико опаздываю к первоклассным моделям на эротическую фотосессию, — вот не могу не подразнить ее. Нравится, как она из себя выходит. — Может, сам с ними снимусь, — последняя «шпилька» была брошена в ее сторону как раз перед побегом из спальни. Задержись я там еще подольше, в меня бы точно попали каким-то непонятным орудием. Думаю, что-то из ее объемной косметички. Поэтому я и ретировался, немного подразнив перед уходом свою любимую девушку.

В прихожей забираю с комода ключи от машины, покидаю квартиру, прикрыв за собой дверь, и прохожу к лифту. Около него уже стоят две милые старушки, прямо Божьи одуванчики, о чем-то активно так шепчущиеся. Одна из них является нашей с Крис соседкой, постоянно фыркает и возмущается, что мы очень громко себя ведем. Она, бедная, никак заснуть не может под шум за стеной. На что однажды я ей ответил, что ласка языком между ног у моей девушки способствует выработки оглушающих криков. Поэтому ей не нужно прикладывать ухо к стене, иначе навсегда оглохнет. Да и зависть — один из смертных грехов.