Сьюзен Виггз - Просто дыши

«Ха, — подумала она. — Я к этому готова». У нее был второй ключ от машины, припрятанный внутри кухонного шкафчика, как раз для этих целей. Она рванулась внутрь, уложила переноску с Адамом, схватила ключ и бросилась к двери, остановившись, чтобы успокоить Адама, — звук ее голоса только заставил его еще сильнее разрыдаться. В машине на улице Брэдли, вероятно встревожившись, завопил в ответ. Она умудрилась уронить ключ в щель на ступеньках крыльца.

Она знала, что ее дети вырастут и узнают больше ругательств, чем моряк в притче. Она упала на колени, чтобы вытащить ключ, только чтобы обнаружить, что она не сможет дотянуться до него. Она побежала к машине и попыталась открыть дверцу, просто на всякий случай. Лицо Брэдли было красным от ярости. Она почувствовала, что должна что-то сделать — что-нибудь. Бросить кирпич в окно? Нет. Она не была уверена, что стекло небьющееся.

Ее накрыла паника, она понимала, что у нее нет безопасного способа достать ребенка. Прежде чем она решила, что делать, ее пальцы уже набирали 911.

Через двадцать бесконечных минут, которые Сара провела в агонии, появился Уилл Боннер, словно Капитан Америка[14], открыл дверь, в руках у него было что-то вроде манжеты для измерения кровяного давления. В мгновение ока он открыл замок. Когда он повернулся к ней с ребенком на руках, которому не причинили никакого вреда, Сара почувствовала, что у нее подгибаются колени.

— Давай войдем в дом и присядем, — предложил Уилл.

Сара кивнула и последовала за ним в дом, где Адам теперь мирно дремал в своей переноске.

— Это не воспаление, — сказал Уилл, указывая на след от укола. — Во всяком случае, мне так не кажется.

— Я думаю, это мое воображение воспалилось. — Сара сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить самообладание.

Брэдли выглядел удивительно спокойным в руках Уилла. В свою очередь, Уилл выглядел удивительно спокойным, держа ребенка.

Когда она посмотрела на них, ей захотелось заплакать. Ее немного шокировало, как быстро меняются ее эмоции. Уязвленная, она схватила салфетку и прижала ее к лицу.

— Прости, — сказала она.

— Не извиняйся, каждый на твоем месте был бы охвачен паникой. — Он положил Брэдли в колыбельку, его движения были уверенными и осторожными.

Стоя в дверях, Сара ожидала рева протеста, но ребенок был уложен в колыбельку, медленно моргнул и затем закрыл глаза.

— Ты хорошо справляешься с младенцами.

— В самом деле? — Уилл ухмыльнулся. — У меня не особенно много опыта, но маленькие дети — это несложно. Сложности начинаются позже, примерно в седьмом классе.

Он взял Сару за руку и повел ее к софе. Они несколько минут сидели в молчании, потом он сказал:

— Ну, Сара. Что мы делаем?

— Я не уверена, что понимаю, о чем ты спрашиваешь. — Но на самом деле она была уверена, что понимает. Она точно знала, о чем он спрашивает. И он заслуживал объяснения. Она еще раз глубоко вздохнула. — Я в первый раз в своей жизни учусь стоять на собственных ногах. До сегодняшнего дня обо мне заботились — сначала моя семья, потом Джек и его семья. Не то чтобы я была просто маленькой женщиной, но я никогда не знала, как жить одной. И пришло время этому научиться.

— Что ты пытаешься доказать?

— Я должна знать, что я могу это сделать. Это трудно, но, может быть, именно это мне необходимо доказать самой себе. Жизнь нелегка. И не предполагается, что будет легко. Это не так плохо. Когда было легко, я проводила целые дни как во сне, притворяясь, что все хорошо. Я проснулась, чтобы столкнуться с грубой реальностью, но одновременно это то, что спасло меня.

Он вслушивался в ее слова и молчал.

— Я люблю тебя, Сара. — В его голосе не было радости, когда он произносил это. — Я не знаю, когда это случилось, но думаю, что это началось в ту ночь, когда Фрэнни родила щенков.

Она смотрела на него, не дыша, не зная, что сказать.

— Так что я какое-то время уже об этом знаю, — сказал Уилл, — но я отступал, дал тебе пространство, чтобы ты могла справиться со всем этим. — Он жестом обвел рукой комнату.

Она задрожала от его слов. Она уже была готова вернуть их ему. «Я люблю тебя тоже». И почувствовала боль в груди.

— О, Уилл. Я никогда не думала обманывать тебя или заставить тебя думать… — Она остановилась, пытаясь найти слова, но в ней все еще было так много боли и смущения. Все было так, как она боялась. — Ты нужен мне как друг, Уилл…

— Мне жаль тебя разочаровывать, но мы не сможем остановиться. Мы уже прошли критическую точку в своих отношениях.

Она слышала честность и страсть в его словах.

— Я не разочарована.

— Сара, я долго ждал, что ты мне позвонишь. Не жди, пока это превратится в проблему. Просто позвони.

— Не думаю, что я должна делать это, — сказала она. В ее голове голос Ширил ворчал: «Как ты себя чувствуешь, девочка? Это Уилл Боннер, которого ты отвергаешь. Ты в своем уме?»

— Послушай, — заторопилась она. — Если бы дело было только во мне и в тебе, все было бы иначе. Мы достаточно взрослые, чтобы знать, что мы делаем. Достаточно взрослые, чтобы исцелить разбитое сердце. Но подумай о детях — об Авроре и о мальчиках. Если мы ошибемся или что-нибудь напортачим, ты и я будем единственными виновниками их бед.

— Почему ты так убеждена, что мы что-то напортачим? — спросил он.

— Я только хочу сказать, что нечестно по отношению к детям так рисковать. Не сейчас, во всяком случае. — Она с треском открыла дверь.

— Когда? — настаивал он. — На следующей неделе? Через месяц? Ты всегда сможешь найти себе извинение.

— Это не извинение, — возразила она.

— Хорошо. Позвони мне, когда ты справишься с сомнениями.

— Уилл, — сказала она. — Я думаю, что ты потрясающий, и я польщена, но моя жизнь сейчас и без того достаточно сумасшедшая.

— А когда жизнь не бывает сумасшедшей? Скажи мне. Туше[15], подумала она.

37

Она не знала, почему согласилась прийти на Устричный фестиваль в воскресенье. В последнее время она едва доживала до восьми вечера, когда утомление охватывало ее. Дети больше не просыпались для ночного кормления, маленькое чудо, которое пришло точно в срок, как раз перед тем как она окончательно потеряла рассудок. И тем не менее обычный график требовал от нее жертв.

Однако ее брат Кайл хотел, чтобы она приняла участие, объяснив, что ежегодный фестиваль — ключевое событие для его покупателей и рестораторов. Они с отцом остановились у дома Сары. Как всегда, папа присел на корточки на полу с малышами. Он отдавался роли дедушки всем своим сердцем, и, несмотря на свой юный возраст, близнецы, похоже, осознавали, что в их жизни есть кто-то особенный. Они встречали его воркованием, сучили ножками и дарили ему исключительно широкие улыбки.