Альмудена Грандес - Любовь в ритме танго

Я стояла с рюмкой в руке и долго, не отрываясь смотрела на него. Мне не хотелось сливаться с роботами, которые двигались по кругу и совершали какие-то запрограммированные движения. Меня очаровали, пленили черные брови Сантьяго, его глаза — круглые, большие, с каким-то таинственным блеском; его классический нос, губы, как у меня, крупные и четко очерченные. Я внимательно и неторопливо рассматривала фигуру Сантьяго. Мне хотелось подойти к нему, но я не решалась и только наблюдала издалека. Я старалась не смотреть на Сантьяго, но не могла отвести от него глаз. Он был похож на меня: тоже одинокий, не такой, как все, возможно, именно это меня и привлекло. Тогда я подумала: может, он пришел на эту вечеринку лишь затем, чтобы я смогла его встретить.

Я пришла в тот дом около семи вечера и собиралась пробыть часов семь. Деревенский дом, простое кирпичное строение — два этажа и погреб с гаражом, огромный дровяник, окруженный хвойными деревьями, плотницкая мастерская, просторная терраса с металлическими перилами, гостиная, столовая с французскими каминами, встроенными шкафами и дверями в кастильском стиле. Это была собственность жениха подруги одного моего знакомого, несчастного врача, который не совал свой нос в наши дела, относясь ко всем с подчеркнутым презрением. В этот день была задумана грандиозная вечеринка в честь наступивших выходных. Среди развлечений было все — секс, наркотики и упадническая попса, потому что рок-н-ролл считался чем-то ограниченным, банальным. Вечеринка казалась всем потрясающей затеей, а попса — оригинальным решением. Единственная проблема состояла в том, что я думала иначе.

Теперь все стало другим — ярким, возбуждающим, веселым, эмоциональным и, самое главное, новым. Гораздо раньше того, как изумруд Родриго показал свою силу, амфетамины спасли мне жизнь, сохранили ее смысл. На рассвете я улетала, наглотавшись наркотиков и распластавшись на кровати, чувствуя при этом себя так, словно мое тело мне не принадлежало. Я очень быстро научилась радоваться таким рассветам, они стали моими друзьями. Теперь я брала из металлического сундучка несколько пастилок разных цветов — желтых, красных, белых, оранжевых. Я принимала их как лекарство, ощущая, как они медленно проходили по пищеводу внутрь меня. Я опускалась на стойку бара и заказывала себе две рюмки, как будто хотела запить анальгин. Это мы называли: «улучшить свое самочувствие». Это было правдой, нам становилось лучше, потому что мы словно отделялись от окружавшей реальности, от привычных вещей и людей, вокруг нас начинали звучать стены. Музыка была повсюду, гости разделялись на маленькие группки, которые создавались и распадались со скоростью, с какой кровь бежит по жилам. Мое зрение притупилось, по всему телу разлилась приятная слабость. Я с трудом держалась на ногах, покачиваясь из стороны в сторону. Все вокруг двоилось, из-за слабости мне было трудно смеяться, на все стало наплевать.

Вскоре я отказалась от тяжелых наркотиков и всего, что могло затуманить голову. Однако алкоголь, более быстрый по своему действию, всегда занимал на моем столе свое законное место. Я продолжала пить и пить, ограничивая себя необходимыми дозами для того, чтобы отгородиться от мира, от важности происходящих в нем событий. Я не хотела возвращать себе былую энергию, не хотела снова становиться проворной, быстрой и непостоянной. Теперь я стояла у склона горы, быстро доползла по нему наверх и увидела у своих ног незнаковый и одновременно родной город, в котором я жила.

Когда я познакомилась с Сантьяго, мне еще не исполнилось двадцати двух лет, это случилось на вечеринке, но я там не веселилась. Пару лет до этого все было иначе. Я отучилась целый год, мои успехи были очевидны, целые дни я проводила в городе. Я исходила его вдоль и поперек, чтобы найти бар с бильярдом или черный лак для ногтей, или какой-нибудь редкий экземпляр резинки для волос, например, пурпурно-серебряной. Мне хотелось это купить, а потом испробовать магическую красоту этих вещей в свете неоновых огней ночного города, придававших мне волшебное обаяние. Я переступала через порог очередного клуба, и мне казалось, что весь мир смотрит на меня.

Я не делала особых усилий, чтобы стать красивой, привлекательной и желанной, но все же до сих пор я никогда не придавала так много внимания своему внешнему виду, никогда до этого настолько тщательно не выбирала себе наряд, прежде чем выйти на улицу. Небольшая экстравагантность казалась мне необходимой, я боялась лишь одного — быть как все. Я мыла голову каждый день и тратила несколько часов на прическу, сооружая из волос волны правильной формы щипчиками под паром, или конструировала на голове вертикальные хохолки-начесы разной величины. В течение целого сезона я выходила на улицу со спиральными локонами, воображая себя обеспеченной успешной и беззаботной женщиной. И хотя мне это не шло, я продолжала делать такую прическу еще несколько раз. Я начала переодеваться в середине дня, я раскладывала на кровати содержимое шкафа, чтобы попробовать различные варианты одежды, прежде чем решиться что-либо выбрать. У меня была куча платьев разных цветов, стилей, жуткого качества, дешевых, но ярких, и тысячи чулок — черных, красных, желтых, голубых, коричневых, оранжевых, с ажурным рисунком, с вышивкой, в горошек, с надписями, кружочками, нотами, кровавыми пятнами, контурами губ, рельефно вышитыми силуэтами мужчин. Иногда я пугалась собственной бесчувственности и начинала краситься — на макияж я тратила очень много времени. Потом смотрелась в зеркало и любовалась своим отражением.

Наконец я приняла соломоново решение распоряжаться своей жизнью самостоятельно. А потом начала понимать, что время нельзя выиграть или найти, что жизнь быстротечна и все твое время принадлежит только тебе, даже ужасные дни и полные безделья ночи, о которых я помнила только то, как, когда и где они начинались. Теперь я думаю, что все те события были мне необходимы, знаю, что существуют и худшие моменты, а люди часто упускают открывающиеся им возможности. Такие люди всегда твердо стоят на ногах, знают, чего хотят и уверены, что я слишком много времени потратила впустую. Но я никогда не отказалась бы от своего образа жизни, никогда не захотела бы его изменить. Мне не хотелось думать, что весь мир за мной следит.

В тот темный субботний вечер я была в каком-то жутком шале в Серседильи. Достоинства этого заведения были от меня скрыты, я почти никого там не знала. И вдруг я заметила, что красивый незнакомец собрался уходить. Я нетерпеливо огляделась по сторонам, стараясь увидеть кого-нибудь из знакомых, потому что решила уйти вместе с ним и хотела только попрощаться с кем-нибудь, кого знала. Но, похоже, мне не суждено было сделать это, и я пошла за незнакомцем как за единственным человеком, пробудившим во мне интерес. Уверена, что ради кого-нибудь другого я не стала бы совершать столь опрометчивого поступка.