Татьяна Дубровина - Испить до дна

Ветхая деревенская церквушка обновилась, стены сияли свежей краской, а над куполом золотился крест. Маленький домик отца Олега за церковной оградой словно стал еще меньше, но зато был аккуратно побелен.

Так странно было то, что по казавшейся в детстве необыкновенно длинной центральной улице поселка «мерседес» пронесся в одно мгновение. И дорога к озеру через необъятный луг оказалась такой до обидного короткой. А ведь маленький Алеша когда-то так долго ковылял по ней вслед за утиным выводком...

Словно по заказу, день выдался солнечным, и вода в озере ярко голубела, а в воздухе была та неповторимая осенняя прозрачность, словно наполненная тихим звоном, от которой небо кажется еще выше, а звуки разносятся далеко-далеко...

Увидев озеро, Алена невольно приподнялась и с немым изумлением уставилась на открывшийся ей вид. Что-то очень знакомое было в плавных контурах берега, в приникших к воде кустах, в поникшей, пожелтевшей траве...

Господи! Да это в точности напоминает ее пейзажик с венецианской выставки! И хотя писала его Алена совершенно в другом месте и сейчас была не весна, а осень, все равно поражало удивительное сходство. Не хватало только выводка утят с важной серой уткой во главе...

Она взволнованно повернулась к Алеше, и он ответил ей одними глазами: «Я понял, что ты догадалась...»

Мальчишки и девчонки высыпали на улицу, увидев подъезжающий «мерседес». Шумной галдящей толпой они обступили его, возбужденно обмениваясь мнениями:

— Ух ты! Класс!

— У него двигатель знаешь какой мощный! По двести километров в час делает!

— Дяденька, а это шестисотый? Нет? Но все равно вещь...

— Это еще что такое?! Кто позволил во двор въезжать? Здесь дети играют. Здесь тебе не автобан! — раздался дребезжащий, но от этого не менее грозный старческий голос.

— Атас! Степаныч! — бросились врассыпную ребятишки.

А самый бойкий обернулся и с сожалением предостерег Алексея:

— Ну, дяденька, вам щас влетит!

Но дяденька, похоже, ни капли не испугался старого сторожа. Он заулыбался, вышел из машины и распахнул дверцу, помогая выбраться пухленькой беленькой девушке.

Ребята застыли поодаль, с любопытством наблюдая, чем закончится стычка Степаныча и владельца шикарной машины.

Никита Степанович словно стал меньше ростом за эти годы, но в остальном совсем не изменился, словно законсервировался. В одной руке у него по-прежнему была зажата недокуренная беломорина, а другой старик опирался на палку с резным деревянным набалдашником. И этой палкой он грозно замахнулся на нахального водителя, посмевшего вкатить на своем автомобиле на вверенную его попечительству территорию.

— Ну-ка, катись, откуда явился! Нахалюга!

Но его замах остановился на половине, потому что высокий худощавый мужчина с неместным загаром и ослепительной улыбкой вдруг сграбастал старика в охапку и приподнял его над землей.

— Никита Степанович! Не признал? Разве я так вырос? Или ты каждый день находишь детей в капусте?

— Алешка! — охнул старик. — Человек Божий... Как раз семнадцать лет прошло...

— Пятнадцать, — поправил Алеша.

Старик посуровел:

— Ну, тогда, выходит, ты раньше времени объявился.

— Не кори, Степаныч, — виновато проговорил Алексей. — Ведь знаешь, я из моря редко выбираюсь.

— Ну да, ищи тебя, свищи... Только по переводам и знаем, что жив-здоров. И помнишь, значит...

Никита Степанович смахнул слезу, скатившуюся по морщинистой щеке. Что-то к старости он стал сентиментальным...

— Да как же тебя забудешь! — улыбнулся Алеша, опустив наконец старика на твердую почву.

Тот тут же цепким прищуренным взором оглядел стоящую рядом с Алешей Алену.

— А ты тоже наша? Ну-ка напомни... Не Катя Беленькая? Ты, Лешенька, ее вроде все опекал...

— Это моя, — обхватил Алену за плечи Алеша.

А она незаметно ткнула его локтем в бок и угрожающе прошипела:

— А насчет Кати мы потом поговорим...

— Невеста, что ли? Или, может, уж и жена?

Никита Степанович полез в карман, достал треснувший очечник и водрузил на нос огромные очки с выпуклыми стеклами, беззастенчиво и придирчиво разглядывая Алену в упор.

— Невеста, — улыбнулся Алеша.

— На смотрины, значит, привез, — уточнил старик.

— Ну как же без тебя, Степаныч, такое решение принимать, — преувеличенно серьезно ответил Алеша. — Вот если ты одобришь, то возьму отроковицу в жены...

— А ежели нет? — хитро прищурился старик. — Другую подыскивать станешь?

— Я ему покажу — другую! — решительно вступила в разговор Алена и для убедительности поднесла к носу Алеши маленький пухлый кулачок.

— Правильно, малышка. Это по-нашему! — похвалил старик. — Его в руках крепко держать надо, а то так и норовит ускользнуть.

— Удержу, — пообещала Алена.

— А какого ты роду-племени? — не унимался Никита Степанович. — В какую семью мой сынок капустный войдет?

— Ты крепко на ногах держишься? — засмеялся Алеша. — Не упади. Княжна Вяземская.

— Эвон как... Вот ведь что значит — правильно имя выбрать, — задумчиво пробормотал старик. — Так ты что ж, тоже теперь в князья перекрестишься? — Он с подозрением пробуравил Алешу взглядом.

— Жене положено мою фамилию принять, — с достоинством ответил Алеша и приобнял старика. — Чем мы не Никитины, а, Никита Степанович?

Глава 11

НОВОЕ ДРЕВО

Бабушка искренне радовалась предстоящей свадьбе, а особенно тому, что Алена с Алешей решили обвенчаться.

— Это по-христиански. Значит, не угаснет наш род...

Она порылась в ящиках дедушкиного письменного стола, извлекла резную деревянную шкатулку, а оттуда бережно вынула свернутый в трубочку большой лист плотной бумаги и расстелила его на столе, прижав края тяжелым мраморным пресс-папье.

На листе (так и хотелось назвать его свитком) было вычерчено генеалогическое древо рода Вяземских. Знакомым мелким почерком деда были надписаны многочисленные ответвления, а кое-где даже вклеены маленькие фотографии портретов.

Алена с интересом склонилась над ним. Так странно... Это ее родословная...

И род Вяземских начинался с совсем неизвестных Алене людей, а знаменитый поэт Петр Андреевич Вяземский был лишь одной из боковых веток, и отходящие от него разветвления были выделены дедушкой красным цветом.

Здесь уже почти все члены семейства были снабжены овальными портретиками. И Алена вглядывалась в знакомые лица. Это ее прапрапрадед... такой портрет есть в антологии русской поэзии... А это прадед... Его лица Алена никогда не видела раньше... А вот фотография бабушки... какая она здесь молодая и красивая! Под ее фотографией всего лишь две линии: княжна Ольга Игоревна Вяземская (девичье фото, еще до замужества), а под ней княжна Елена Егоровна.