Джастин Харлоу - Муки ревности

— Амадео, — начала Шаннон, — я должна с тобой кое-что обсудить. Думаю, мне пора возвращаться в Париж. Благодаря тебе я чувствую себя намного лучше и вполне могу справляться сама. Нужно продать дом, что я купила в Сейяне, и начать распутывать свои дела…

— Querida, о чем ты говоришь? — В смятении Амадео положил руку ей на плечо.

— Ты был более чем добр ко мне, и я благодарю тебя от всего сердца, но могу теперь полагаться на себя. Правда.

— Вежливость не позволяет тебе сказать, Шаннон, что ты все еще не можешь простить меня. Я зря до сих пор не затрагивал этой темы, и я прошу прощения. Я все время мучился из-за своего поведения в ту ночь на борту «Карисмы».

Шаннон посмотрела на него с удивлением:

— Так вот ты о чем думаешь? Нет, нет, Амадео. Я уже забыла об этом. С той поры случилось так много событий, что это больше не имеет значения.

— Для меня имеет. Если дело не в этом, то в чем? — Амадео почувствовал, что все, чего он хотел, начинает от него ускользать. Заготовленное объяснение в любви замерло на устах. — А как же наш ребенок, querida? Я хочу заботиться о тебе. Это мое право отца, несмотря на твои чувства ко мне.

Шаннон в ужасе закрыла глаза. Ее подозрения оправдались.

— Амадео, ребенок не твой. Его отец — тот, кого я знала еще с Австралии. После того как я ушла от тебя, мы провели вместе неделю в Ницце. Раньше я никогда не говорила тебе о нем, потому что была уверена, что мы никогда больше не увидимся, но тут мы случайно встретились. Несмотря на все, что случилось, мне кажется, я все еще люблю его. Так что, как видишь, — продолжала она, — это будет неправильно. Я не могу больше пользоваться твоим великодушием.

Слушая ее тихий, нежный голос, Амадео чувствовал, что внутри у него все начинает кипеть от ревности. Наконец он заговорил, и в голосе его явственно звучало осуждение.

— И где этот человек теперь? Почему он не ухаживает за тобой?

— Он женат, Амадео. Я даже не сказала ему, что беременна.

— Почему же ты не сказала? — гневно спросил он. — Не потому ли, что считаешь, что если он узнает, то ты ему будешь не нужна? Шаннон, это глупо — любить такого человека.

— Нет, ты ничего не понимаешь, — запротестовала она. — Я все еще верю и надеюсь, что когда-нибудь мы будем вместе. Но в данный момент это невозможно.

— Где он живет? — спросил Амадео.

Шаннон вздохнула:

— В Англии. Он англичанин.

Он презрительно засмеялся:

— Могу себе представить. И кто же он, поэт? Или какой-нибудь художник, витающий в облаках? Почему ты его защищаешь?

— Амадео, ты не должен так говорить о нем — никогда. Я сказала тебе о своих чувствах, и я никогда не передумаю.

— Ну хорошо, — сказал Амадео, подняв ладони вверх. На него нахлынула горькая зависть, перед которой он чувствовал себя беззащитным. Горькая зависть и надежда. Амадео всегда презирал такое чувство, как надежда, но сейчас понял, что пал ее жертвой. — Но я не принимаю никаких аргументов, — сказал он охрипшим голосом. — До рождения ребенка ты останешься здесь, под моей защитой. Это решено.

Шаннон почувствовала уколы собственной гордости. Было неприятно признавать, что она разорвала контракт с Валентино по собственной воле, отказавшись тогда от предложения Амадео, а вот теперь собирается воспользоваться его милосердием.

— Я действительно хочу остаться, — тихо сказала Шаннон. — Не знаю, как тебя благодарить. Будет очень здорово остаться здесь до рождения ребенка. — Она не знала, что в этот момент Амадео раздавил в кармане маленькую коробочку, которая сейчас казалась ему сделанной из свинца.

Глава 4

Бремар, Бостон, штат Массачусетс, октябрь

Осенним октябрьским вечером, когда уже начало темнеть, Керри сидела в халате за письменным столом и никак не могла сконцентрировать внимание на поэтах-романтиках. Когда за ее спиной Бетси принялась с хрустом грызть яблоко, Керри раздраженно сказала, не отрывая взгляда от записей:

— Ты можешь не устраивать такого дьявольского шума? Я пытаюсь сосредоточиться.

— Прошу прощения, — виновато ответила Бетси, тихо переворачивая страницу. Она старалась не сердить Керри, которая всю неделю была не в духе. — Послушай — не расстраивайся так насчет Рэндольфа Ханнивелла. Он обязательно позвонит, — с сочувствием сказала она.

— Насчет Рэндольфа? Нет, меня он не волнует, — рассеянно сказала Керри.

Рэндольф, которого она три недели назад прогнала с заднего сиденья его собственного автомобиля, совсем не интересовал Керри.

Забыв о «Леди Шалотт», она уставилась в темноту за окном, размышляя, где взять деньги.

С тех пор как начались занятия, время понеслось вперед все быстрее. Керри уже получила извещение от казначея, что скоро ей предстоит платить за обучение, проживание и питание в следующем семестре. Керри так стремилась в Бремар, что обманывала себя, думая, что, раз попав в колледж, она легко найдет возможность продолжать учебу или по меньшей мере найдет мужа. Теперь эти ожидания казались очень наивными. Чего она не учла — так это того, что вокруг Гарварда и Массачусетского технологического института как созвездия сосредоточены бесчисленные женские колледжи и что там полно богатых, с хорошими связями студенток, которые горят желанием отловить себе мужа, занимающегося медициной, правом или бизнесом. Во время открытых для посещения дней в престижных клубах Гарварда Керри была поражена жесткой конкуренцией со стороны девушек из Рэдклиффа и Уэллесли, которые смотрели на Бремар свысока, считая его школой для дураков. В таких невыгодных обстоятельствах Керри оставалось только надеяться на деньги, чтобы поддержать свой имидж. Но от той суммы, которую она получила от Линди и которая тогда казалась громадной, уже почти ничего не осталось, и не было никакой надежды откуда-нибудь получить что-то еще.

Керри вздохнула и потерла глаза. Она устала — от лжи, от необходимости постоянно следить за своим поведением, устала быть достопочтенной Керри Фалун. Волна честолюбия, вознесшая ее в Бремар, схлынула. Ночью, когда все спали, Керри охватывал страх. Она сожалела, что написала Шаннон такое злое письмо, но характер не позволял просить прощения. Кроме того, после всего сказанного Керри сомневалась, что можно что-то исправить. Даже у Шаннон есть гордость, а раз она не ответила, то Керри посчитала, что сестра рада от нее избавиться. Да, решила Керри, деньги — это единственная вещь, которая может обеспечить ей беззаботное существование. А без них можно и отправиться на автобусе в Калифорнию, тем более что пока она может оплатить стоимость проезда. Вытащив заколку, Керри распустила по плечам волосы.