Александра Соколова - Просто мы научились жить (2010-2012)

Они расселись по разным скамейкам, и начали называть свои имена в подносимый Лекой микрофон.

Когда она подошла к Игорю, сидевшему третим на детдомовской скамье, он вдруг улыбнулся и подмигнул ей.

– Итак, – сказала она, когда представление спортсменов было окончено, – начинаем открытие первых зимних олимпийских игр!

Первыми на открытии выступили девочки из старшей группы – они в русских-народных нарядах сплясали веселый танец. Затем дети из младшей читали стихи. Маша спела песню, а маленький Кирюша показал брейк-денс.

Каждого артиста зрители встречали и провожали аплодисментами, а когда один из ребят внес в зал импровизированный олимпийский огонь в виде электического факела, зал просто взорвался.

В первый день соревнований было решено устроить командный забег на лыжах. Все – и зрители, и участники, одевшись, высыпали во двор, но тут Лека преподнесла всем сюрприз.

– Поскольку наши игры, безусловно, являются дружескими, – сказала она, стоя с судейским свистком, – то команды будут сборными. Делиться будем честно: я отвернусь, каждый из участников будет подходить и хлопать меня по плечу, а я рукой буду показывать, в какую команду он попадает. Только предупреждаю – не бейте слишком сильно, если не хотите остаться без судьи.

Громкий хохот был ей ответом.

– А если я не хочу с детдомовскими в одной команде?

Лека обернулась на голос, и посмотрела на высокого мальчишку в белой шапке и лыжном костюме. Он стоял, независимо отставив ногу и ухмыляясь, видимо довольный произведенным эффектом.

– Тогда ты можешь войти в третью команду, состоящую из тебя одного, – тихо, чтобы слышал только он, сказала она, – едва ли кто-то захочет присоединиться к человеку, не уважающему товарищей.

Улыбку с мальчишки как водой смыло.

– Как тебя зовут? – Спросила Лека.

– Славой, – нехотя ответил он.

– Слава имел ввиду, что не хочет быть рядовым участником сборной команды, а предлагает себя на роль капитана, – громко объявила Лека, – думаю, мы предоставим ему такую возможность.

После этого проблем с распределением не возникло. Пока делились на команды, пока раздавали и надевали лыжи, Леку не покидало ощущение, словно за ней кто-то пристально наблюдает. Но сколько бы она ни оборачивалась, наблюдателя засечь не удавалось.

Первый день соревнований прошел интересно и спокойно – победила сборная команда, капитаном которой стал Игорь, но Славина команда не теряла надежды отыграться. Лека и Аллочка искренне радовались, наблюдая, как запросто общаются между собой детдомовские и местные дети, поедая после забега печенье и запивая его газировкой.

С песнями и весельем хозяева проводили гостей до ворот и отправились отдыхать.

Лека и Аллочка, предоставив уборщицам возможность вымыть актовый зал, заперлись в учительской, чтобы обсудить детали второго дня соревнований. Ожидалось перетягивание каната на льду и фигурное катание.

– Я просто боюсь, как бы они себе лбы не поразбивали, – волновалась Аллочка, – давай может посыплем дорожку песком?

– Тогда это уже не будет перетягиванием каната на льду! – Возмущалась Лека.

– Но ты же не хочешь травм!

Травм Лека не хотела, и потому на следующий день все зрители покатывались от хохота, когда на лед вышли участники соревнований, с ног до головы наряженные в защиту местной хоккейной команды. Особенно красовались капитаны во вратарских ботинках.

На этот раз с перевесом в два очка выиграла команда Славы, и счет сравнялся. Фигурное катание было скорее показательным выступлением, и потому все с нетерпением ждали третьего – решающего – дня соревнований.

Но жизнь внесла свои коррективы, и совершенно неожиданно с самого утра в детском доме разгорелся скандал.

Все началось с того, что Леку разбудила вбежавшая, вся в слезах, в комнату Маша. Из сбивчивых рыданий девочки стало понятно, что она проснулась утром и решила надеть подаренные Лекой сережки, но – вот беда – сережек на месте не оказалось.

– Маш, подожди, – успокаивала Лека, спешно одеваясь, – может быть, ты их просто в другое место положила?

– Я их всегда кладу только в шкатууулкуууу, – рыдала Маша, – их кто-то украл!

Такие случаи у них уже бывали. Но случались они только после прихода новеньких – красть у своих никто из долго проживших в детском доме не стал бы.

Лека даже застонала про себя, предвидя новый виток международного конфликта – и вчера, и позавчера ребята приглашали гостей в свои комнаты, и подозрение безусловно падет в первую очередь на них.

– Идем, – велела она, натянув, наконец, джинсы, – поищем еще.

Она не теряла надежды, но – увы – поиски успехом не увенчались. Приходилось признать: сережки и правда украли.

По уставу детского дома, о таких случаях следовало немедленно сообщать директрисе. И, как Леке ни хотелось этого делать, пришлось поступить именно так.

Валентина Михайловна поговорила с Машей и велела шум не поднимать, дождаться окончания соревнований, но тут воспротивилась Лека.

– Валентина Михайловна, – возмутилась она, – вы же знаете, что через час об этом будет знать весь дом. Как вы думаете, с каким настроением дети будут праздновать? Давайте перенесем соревнования на завтра, и разберемся с этим делом сейчас же.

– Лена, а как вы собираетесь сейчас же с ним разбираться? – Удивилась директриса. – Совершенно очевидно, что факт кражи совершен гостями. Это нужно милицию вызывать, и разбираться с ними – и это, по-вашему, не испортит праздник?

– А что, если это кто-то из наших? – Спросила Лека. – Маша и девочки никого не приводили к себе в комнату, они это единогласно подтверждают.

– И как вы собираетесь искать вора?

– Для начала поговорю со старшими детьми. Может, он признается сам.

Конечно, надежды на это было очень мало, но Лека все равно надеялась. Ее разбивала злость на человека, из-за которого срывалось такое удачное и затратное по силам мероприятие.

Через полчаса она собрала в комнате девочек всю старшую группу и прямо задала вопрос:

– Кто это сделал?

Молчание было ей ответом. Мальчики смотрели в пол, девочки отводили глаза.

– Вы знаете, кто, – догадалась Лека, – но играете в свои игры «умру, но не выдам». Детский сад какой-то, честное слово. Я думала, вы уже взрослые ребята, а вы, оказывается, еще не доросли до того, чтобы с вами нормально разговаривали.

Злость выливалась из нее через край, расплескиваясь повсюду. Глаза горели, когда она одного за другим осматривала с ног до головы детей из своей группы.

И когда дошло до Романа Харькова, все и произошло.

– Я знаю, кто это, – сказал он, – не точно, но… Больше некому.