Кэти Келли - Если женщина хочет...

Музыкальный критик газеты «Эдинбург Кларион» написал: «Конечно, шоу „Юные звезды“ может показаться не слишком изысканным, но следует поблагодарить организаторов за то, что. они привезли нам харизматическую Николь. Ангельский голос и внешность индийской богини делают ее звездой этого шоу. Судя по шуму, который вызывает ее появление на сцене, публика ду­мает так же».

Хвалебная рецензия, естественно, не улучшила ее отношений с Лорелеей, которая в отместку забрызгала лаком для ногтей приз Николь – набивной цветастый жакет от «Ди энд Джи». В ответ Николь – невозмутимая, как подобает уважающему себя про­фессионалу, – сунула огромную коллекцию косметики Лорелеи в микроволновую печь и держала там, пока все не превратилось в разноцветную кашу. Потом она осторожно вернула косметичку на место – в большой металлический ящик с гримом, который Лорелея заставляла таскать других. Коллекция была ее гордостью и отрадой. Она отказывалась пользоваться той же косметикой, что все остальные, и настаивала, чтобы гримеры применяли только ее собственный, очень дорогой макияж.

Когда Лорелея обнаружила, что случилось, она вопила громче, чем на сцене, причем без всяких усилителей.

– Сука! – Она стояла в дверях гримуборной Николь, как две капли воды похожая на разъяренную самку тиранозавра из «Пар­ка Юрского периода».

Николь, разговаривавшая в это время с Филлис, подняла на нее невинный взгляд.

– Ты о чем, Лор? – мягко спросила она.

– Лорелея, поторопись! – решительно сказала Филлис, давая понять, что не потерпит никаких ссор. – До концерта полчаса, а ты еще не начинала гримироваться.

– Весь мой грим растаял! – взвыла Лорелея.

– Наверно, ты положила его слишком близко к батарее, – по­сочувствовала ей Николь. – В этом зале очень тепло. В отличие от всех остальных.

Время шло, но Николь все еще чувствовала себя неуютно. Нельзя сказать, что она страдала от одиночества: постоянные ре­петиции, концерты, перелеты и интервью не давали скучать. Но девушка так привыкла опекать Памми и Сандру, что ощущала неловкость, заботясь только о себе самой. Однако постепенно она начала осваивать самостоятельную жизнь и даже получать от этого удовольствие.

В свободное время Николь не бегала по магазинам и не поку­пала вороха одежды, как делали остальные девушки. Вместо это­го она совершала долгие пешие прогулки по городам, в которых раньше не бывала, и осматривала местные достопримечательности. Свобода была полная. Она ни за кого не отвечала, не должна бы­ла заботиться о том, не забыла ли Памми спортивную форму и есть ли в доме продукты.

Почти всю свою жизнь Николь чувствовала себя главой семьи. Другие девушки рано покидали дом и жили с бойфрендами, но Николь знала, что никогда не сделает этого. Никогда не сможет бросить сестру и мать на произвол судьбы. Такое ей и в голову не приходило. Но сейчас, вкусив свободы, она все чаще подумыва­ла, что неплохо было бы жить отдельно и не нести ответственнос­ти за родных. Мысль была дикая – она каждый день говорила с Памми по телефону и безумно скучала по девочке. Но постепен­но Николь с удивлением обнаружила, что родные могут обойтись без нее. Сандра даже несколько раз наведалась в школу, хотя до отъезда Николь не посетила ни одного родительского собрания.

Дариус позвонил ей на десятый день турне.

– Я слышал, вы пользуетесь огромным успехом, – сказал он. Николь, которая была в купальном халате и готовилась к ве­чернему концерту, зарделась от удовольствия.

– Я соскучилась! – выпалила она и покраснела еще силь­нее. – То есть, я хотела сказать… Я была бы рада, если бы вы бы­ли здесь, – быстро пролепетала она, надеясь исправить сказан­ное. Боже, какая идиотка!

– Я тоже соскучился, – тихо сказал Дариус.

Николь, стоявшая у телефона, как подкошенная опустилась кровать. – Ох…

– Говорят, что вы поете фантастически, что вы прирожденная артистка и великолепно держитесь на сцене. Завтра вечером на концерте будут присутствовать люди из нескольких зарубежных студий, входящих в состав «Титуса». Они слышали, что вам про­чат необыкновенную карьеру, и горят желанием посмотреть на вас. Тут начался настоящий бум.

Но Николь это не заботило – пусть на концерте будет хоть все жюри по присуждению премии «Эмми». Она сидела на кровати и улыбалась как дура. Дариус позвонил! Все остальное не имело никакого значения.

– Так вы приедете? – спросила она.

– Конечно. Извините меня за тот случай…

– Я не ездила с Золом, – перебила его Николь. – Честное сло­во. Лорелея разозлилась, что вы повернулись к ней спиной, и под­говорила этого верзилу затащить меня к ней в лимузин. Я не хо­тела ехать, я хотела остаться с вами. Я вообще не хочу иметь с эти­ми людьми ничего общего!

– Это не ваша вина, – ответил Дариус. – Я не должен был выпускать вас из виду.

Николь, которая раньше стукнула бы каждого, кто сказал бы, что за ней нужно присматривать, чуть не заплакала от такой заботы.

– Мне нравится эта мысль, – сказала она.

Лорелея словно почувствовала, что Николь предстоит важный день. Утром она на целый час задержала отправление автобуса, заявив, что потеряла браслет, который отец подарил ей на счас­тье. Из-за опоздания они не успели разместиться в гостинице до дневного концерта. Николь, которой предстояло позже встре­титься с представителями «Титуса», не сумела привести себя в порядок перед репетицией и страшно разозлилась. Девушки из «Карли Герлс», с которыми она делила грим-уборную, тоже были сердиты.

– Сначала я думала, что Лорелея забавная, но это просто кош­мар какой-то, – сказала одна.

– Да уж… Корчит из себя королеву испанскую. Терпеть ее не могу, – ответила другая.

– И не говорите, – вздохнула Николь.

Поскольку до выступления оставалось полчаса, все начали на­девать сценические костюмы. У «Карли Герлс» был серебряный период: они щеголяли в серебристых трико. В тот день костюм Николь представлял собой безрукавку с низким декольте и изго­товленные на заказ джинсы от Дольче и Габбана с бронзовой вы­шивкой.

– До скорой встречи, – уходя, сказали «Карли Герлс».

Они должны были выступать следующими, за ними Николь, потом Грегори, Лорелея, и заканчивала шоу группа «Юстон». Порядок номеров был очень важен; самый известный исполни­тель обычно выступал последним. Лорелея отчаянно боролась за это право, но до сих пор у нее ничего не получалось.

Николь знала, что у нее есть в запасе пятнадцать минут, и ре­шила зайти в крошечную ванную при гримуборной. Одетая лишь в джинсы и маленький просвечивающий лифчик, она закрыла дверь, взяла лосьон для тела и отвинтила крышку. А вдруг Дариу-су захочется обнять ее? Николь хотелось благоухать и выглядеть как можно лучше.