Аномалия - Наталья Юнина

не выйдет. Она только и добивается, чтобы ты повелась. Энергетический вампир и таких будет достаточно на твоем пути. Нет здесь никакой врачебной этики и не будет. Она как считала окружающих за дерьмо, так и будет продолжать это делать. Ты можешь ей задницу вылизать, а она все равно накатает на тебя жалобу, если велит ее правая пятка. Это ее развлечение. Цель жизни – портить ее другим, потому что своей нет. Никогда не поддавайся таким особям.

– Это все ты виноват.

– О, вижу оживаешь, – подает мне бумажное полотенце.

– Я серьезно. Это ты меня сделал такой рохлей.

– Точно я?

– Ну, твой росток.

– Хорошо, что не отросток.

– Надеюсь, там все же девочка. А то вдруг мальчик плакса. Фу. Что может быть хуже?

– Сказал бы я тебе, что может быть хуже. Распусти волосы.

– Зачем?

– Мне так нравится.

– Допустим. Только ты против распущенных волос на рабочем месте.

– Я сделаю тебе маленькое исключение в счет родства. Учитывая, что с распущенной шевелюрой ты выглядишь увереннее в себе, распускай.

Зачем мы идем в палату к противной бабке – мне совершенно непонятно. В то, что Потапов начнет защищать меня перед ней – не верю. Не в его правилах. Да и глупо это. Я уже не маленькая девочка.

– Здравствуйте, Ксения. Не прошло и полугода, как вы снова тут. Выглядите как будто умерли летом, а к нам доехали только в декабре. Пора бы уже заняться собой.

– Спасибо за комплимент, Сергей Александрович. Так хотела вас встретить и вот мечты сбываются.

– Странные у вас мечты. Что не так на этот раз с палатой? Ариэль Константиновна выбила вам лучшую.

– Вот как раз она мне и не нравится. Ваши студентки дерзят и даже не хотят войти в положение пациента, – студентки?!

– Ну, во-первых, это не моя студентка, а моя жена. Во-вторых, практикующий врач, и, без лишний скромности, с уверенность могу сказать, что очень даже хороший.

– Жена?

– Почаще надо смотреть на бейджик, Ксения.

Я не очень вникаю в дальнейший их разговор. Рохля внутри меня окончательно пала после «жена». Потому что Потапов не балует меня этим званием на людях. И никогда за два с половиной года не делал на этом акцент ни в ординатуре, ни сейчас, когда я официально работаю в его отделении. Ни перед пациентами, ни перед врачами.

И вроде бы нет ничего такого в этих простых четырех буквах, но отчего-то чертовски приятно.

– Только палату я все равно хочу другую.

– Других нет и не будет. Есть коридор, хотите? – не скрывая насмешки выдает Сережа.

– Хочу, чтобы в этой палате не было насекомых. Они залетают в тарелки с едой.

– Ну так воспользуйтесь этим знанием грамотно. Ешьте их, Ксения. Другого белка в вашей жизни не предвидится.

– Так они не мытые, как их есть-то?

– Зараза к заразе не пристает, – включаюсь в разговор, желая щелкнуть гадину по носу. – Но, так уж и быть, мы попросим специально для вас достать фасоль, как единственный источник белка.

– А вот это не надо было обещать, – тихо произносит Сережа, как только мы выходим из палаты. – Где ты ее возьмёшь?

– Расщедрюсь и куплю несколько баночек, заодно и плюну ей в тарелку, если будет себя плохо вести.

– Только не там, где камеры.

– Да за кого ты меня принимаешь?

– Без обид, но беременные тупеют на глазах.

– Знаешь что?!

– Знаю.

***

С одной стороны, это всего лишь простая елка, с другой, чувства восторга от пушистой красавицы меня не покидает. Возможно, потому что это первая елка, которую мы действительно наряжаем вместе. Точнее пытаемся. А если еще быть точнее пытается Потапов. Он смотрит на коробки с розовыми елочными игрушками так, словно ему вставили колоноскоп.

– Розовые шары? Серьезно?

– Ну это маленький путь к розовому. Ты и так продержался непозволительно долго. Начнем с шаров, а там, может, и до кухни с комодом дойдем. На самом деле зеленая елка и розовые шары – это красиво. И вовсе не моя прихоть. Смотри, как классно, – протягиваю ему мобильник.

– Да, ничего такой. Но это не привьет мне любовь к розовому, не старайся.

– Да и не собиралась, – уверенно вру я, распаковывая коробку с бабочками. – А тебе прям совсем никакой розовый не нравится? Ну, у него же много оттенков.

– Совсем. Хотя, видел такой недавно на брошюре с кухнями. Похож на розовый, но не совсем.

– О, и как тебе такая кухня?

– Нормально я же ска… так, стоп. Это ты подсунула брошюру?

– Конечно, я. А там цвет – пудровая роза. В сочетании с черными ручками будет идеально. А давай так, если будет девочка, то делаем такую кухню?

– А если будет мальчик, то бонусом еще пойдет и розовый комод нам, а мелкому голубой пеленальный столик? – не скрывая сарказма в голосе выдает Потапов.

– Замечательная идея, Сергей Александрович. Осталось узнать, кто там живет и все.

– Это была шутка, если ты не поняла.

– Да? Ну, посмотрим. Завтра узнаем. Я очень хочу, чтобы была девочка и вовсе не из-за розового. А ты?

– Не задумывался об этом. Не знаю. Правда. Я думал, ты хочешь мальчика. Ты с ними больше находишь общий язык.

– Да прям. Я именно этого и боюсь.

– Чего?

– Того, что я не знаю, как у вас там все устроено.

– Точно не знаешь? Ну на, изучай, раз за столько времени не удосужилась изучить.

Я даже не успеваю ничего сказать, как Потапов стягивает джинсы вместе с боксерами.

– Вообще-то, я имела в виду устроено в голове. Кстати, а что это такое розовое?

– Изучала она, блин.

– Ой, все, я пошутила. Надевай обратно. У нас вообще-то шторы не закрыты.

Кто-то утверждает, что лечиться у знакомых или родственников – так себе идея. А уж вести беременность непосредственно у свекрови – вообще идея провальная. Но это не мой случай.

– Ты же не хотела узнавать пол.

– Я передумала. Появился шанс, что если там девочка, Сережа согласен на кухню в розовых оттенках.

– Я такого не говорил, – тут же встревает Потапов, становясь около Алины.

– Говорил.

– Ладно, то есть ты хочешь