Робкая - Девни Перри

себе построить ей шикарный дом на берегу озера или домик в горах. Что я мог бы ей дать, так это хороший дом в городе, место, которое мы могли бы назвать своим.

— Давай, малышка, — я снова потянулся к её руке.

Она сразу взяла мою, и я сплёл наши пальцы, прижав свои перчатки к её варежкам, пока мы обходили последнюю группу деревьев на тропе к поляне, куда я её вёл. Когда мы обогнули вечнозеленые деревья и вышли на ровную поверхность, я остановился и обернулся.

Уилла смотрела в землю, следя за своими шагами. Но когда она подняла глаза, счастье на её лице чуть не сразило меня наповал.

— Нужен перерыв?

— Ага, — я улыбнулся ей, затем дёрнул подбородком, чтобы она смотрела поверх моего плеча.

Когда она это сделала, её улыбка погасла. Её глаза расширились, и она сконцентрировала свой взгляд между мной и деревом.

— Что происходит?

Я взял её за руку и потянул к дереву в центре поляны — дереву, которое мы с Райдером украсили серебряными и золотыми рождественскими игрушками этим утром.

В солнечный полдень гирлянды ярко светили. Они заставляли сверкать не тольк елку, но и снег, лежащий на ней. И они сделали так, что единственный красный бант, завязанный прямо в центре елки, почти невозможно было не заметить.

Я подвёл Уиллу прямо к дереву и подождал, пока она заметит.

— Джексон, что это… — её рука поднеслась ко рту, когда она увидела кольцо, которое я привязал к красному бархату.

Я стянул перчатки, бросив их в снег, затем развязал бант, осторожно, чтобы не уронить кольцо, которое я купил в Калиспелле на следующий день после того, как Мэги снял с меня обвинение в убийстве мамы. Через два дня после этого я пошёл в школу и попросил у Нейта благословении на брак с его дочерью.

— Уилла Дун, — я зажал кольцо между большим и указательным пальцами, затем опустился на колено, — я люблю тебя. Ты — причина, по которой я улыбаюсь каждый день. Ты лучший друг, который у меня когда-либо был. Ты для меня всё. И я хочу быть твоим. Я хочу воплотить в жизнь все твои мечты. Ты выйдешь за меня замуж?

Слёзы наполнили её глаза.

— Я думала, ты не хочешь ни на ком жениться.

— Не хочу. Я хочу жениться именно на тебе.

— Ты уверен? Потому что я не хочу, чтобы ты чувствовал давление, что я заста…

— Уилла. — я быстро встал, схватив её лицо свободной рукой. — Здесь холодно, и я боюсь, что уроню кольцо, и тогда нам придётся провести остаток дня, выкапывая его в снегу, вместо того чтобы праздновать на заднем сиденье моего грузовика. Так что я попробую ещё раз.

Она шмыгнула носом, улыбка растянулась на её лице, когда я снова опустился на колено.

— Выйдешь за меня замуж?

— Да.

— Это было не так уж трудно, да?

Она засмеялась, и слеза скатилась по её щеке.

Я снова встал и стёр слезу, прежде чем снять варежку с её левой руки. Твёрдыми пальцами я сдвинул тонкий обруч к основанию её костяшки.

— Оно тебе нравится?

— Очень, — прошептала она, не отрывая глаз от кольца. Центральный бриллиант сверкал на солнце. Как и окружавший его ореол из более мелких белых бриллиантов.

Ювелирный магазин будет получать от меня ежемесячный платеж в течение нескольких лет, и я отложил покупку нового грузовика, но оно того стоило. Я дам ей всё, что в моих силах. Даже детей.

Уилла оторвала взгляд от кольца.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, малышка.

Она широко улыбнулась, и с её губ сорвался писк. Она снова хихикнула, затем бросилась в мои объятия.

Я подхватил её на руки, прижимаясь губами к её губам. Затем я разделил со своей невестой долгий и глубокий поцелуй. Я исследовал её рот своим языком и прикусил её верхнюю губу. К тому времени, как мы оторвались друг от друга, мы тяжело дышали, и наше дыхание образовывало вокруг нас замерзшее облако.

— Нам нужно снять эти украшения? — спросила Уилла, её глаза потемнели от жара. — Или мы можем отпраздновать?

Я ухмыльнулся.

— К чёрту дерево. Я вернусь завтра.

— Ладно, хорошо. Пошли. — она выпрыгнула из моих объятий и побежала трусцой вниз по тропе.

Я засмеялся, следуя за ней по пятам, чтобы поймать её, если она поскользнётся. В ту секунду, когда мы увидели грузовик, припаркованный у начала тропы, Уилла сняла пальто. Потом шапку. Она наклонилась, развязывая шнурки на ботинках, когда я достал ключи из кармана и открыл двери.

Она первой запрыгнула на заднее сиденье, я последовал за ней, захлопнув дверцу, чтобы уберечься от холода. Затем мы потратили час на то, чтобы заставить окна запотеть, прежде чем оделись, чтобы ехать обратно домой.

Когда я вывел грузовик на шоссе, Уилла рассмеялась со своего пассажирского сиденья.

— Что?

— Я просто подумала, — она улыбнулась своему кольцу, затем оглянулась. — Когда мне было семнадцать, я написала в своём дневнике, что однажды выйду за тебя замуж.

Моё сердце ёкнуло.

— Да?

Она кивнула.

— Семнадцатилетняя Уилла прямо сейчас исполняет победный танец.

— Ты сохранила этот дневник?

— Да. Все они в коробке в доме моих родителей. А что?

— Да так, — я взял её за руку и поцеловал костяшку пальца, прямо над кольцом. — Нужно посмотреть, какие ещё мечты были у семнадцатилетней Уиллы.

Я бы начал с них, по очереди их зачёркивая, пока все они не сбудутся.

Эпилог

Уилла

Два с половиной года спустя…

— Что это? — спросила я у Джексона, стоя перед картиной на каминной полке над нашим камином.

— Подарок от Теи. Я попросил её нарисовать это для меня, и она принесла его сегодня утром.

— Но сегодня мой день рождения, — я упёрла руки в бёдра. — Почему ты получаешь подарки?

Джексон усмехнулся и обнял меня, притягивая спиной к своей груди.

— Не волнуйся. Ты тоже получаешь подарки.

— Лучше бы во множественном числе, — пробормотала я.

Он поцеловал меня в шею.

— Когда ты получала что-то одно на свой день рождения?

Я улыбнулась и потянулась назад, поглаживая растущую выпуклость за его молнией.

— Я получаю кое-что каждый год.

Он снова рассмеялся, и его голос эхом разнёсся по гостиной.

— Это правда.

— Говоря об этом… — я развернулась и потянулась прямо к его поясу. Но прежде, чем я успела расстегнуть ремень, Джексон схватил меня за запястья.

— У нас нет времени.

— Ну же, — взмолилась я. — Очень быстро.

Он покачал головой, ухмыляясь, прежде чем поцеловать меня.

— Мы уже трижды делали