Венди Уэкс - Бестселлер по случайности

Гарольд Кемп ушел. Бренда Тинсли позвонила на пост охраны, и вскоре два здоровяка выпроводили Джейн из здания.

Едва закрылась дверь, Лейси вздохнула с облегчением. Бренда, Ханна и Наоми обменялись пристальными взглядами, но ни одна не смогла сказать ни слова. Они молча встали и гуськом вышли из зала.

Лейси хотелось праздновать победу. Чтобы самолет вывел на небе какую-нибудь надпись или чтобы жители Голубой страны пропели: «Колдунья погибла, окончательно, замечательно погибла!» Ну хотя бы увидеть, как ноги Джейн сморщиваются и тают в воздухе, — так ведь с колдуньей случилось?

Увы, ликование было недолгим. Лейси знала: закончен только первый акт, до финальной сцены еще далеко.

Глава 41

Критиков сравнивают с теми, кто выходит на улицу после боя и добивает раненых.

Самолет приземлился в международном аэропорту Хартсфилд-Джексон в семь вечера, а к половине восьмого Кендалл получила багаж в зале прилета и встретилась с Кэлвином. От шока и усталости она не чувствовала ничего, кроме тугого узла беспокойства, образовавшегося внизу живота еще перед утренней записью.

Кэлвин уложил сумки Кендалл в багажник «БМВ» и повез ее из аэропорта на север по шоссе номер 85. Дорога до Атенса, расположенного к северо-востоку от Атланты, занимала около полутора часов.

За окном мелькал хорошо знакомый пейзаж. Кендалл пыталась осмыслить страшные события уходящего дня — неожиданную атаку Кристен Колдер, еще более неожиданные разоблачения и крах дружеских отношений с Мэллори, Фэй и Таней.

Больше всего ее волновал предстоящий разговор с детьми — придется объяснять вещи, непонятные ей самой.

Кендалл закрыла глаза и попыталась успокоиться.

— Дозвонился до близнецов? — спросила она Кэлвина. — У меня так и не получилось.

— Дозвонился, — кивнул Кэлвин. — Они здорово злятся на нас обоих. На меня за то, что я — цитирую Мелиссу — «полный кретин, у которого мозги не в голове, а в головке», на тебя за то, что не объяснила, какой я кретин. Сама Мелисса во время шоу была на занятиях, но подружки по общежитию сидели у телевизора и потом описали ей все в подробностях.

— Что же это такое?! — простонала Кендалл. — С прошлой конференции «ВИНК» чувствую, что попала в кошмарный сон, и никак не могу проснуться.

— Прекрасно тебя понимаю, — вставил Кэл.

Кендалл повернулась к нему и смерила пристальным взглядом, чего давно намеренно не делала. Рубашка мятая, на галстуке жирное пятно. Господи, да ему стричься пора!

— Что значит «понимаешь»? — переспросила она.

Кэлвин пожал плечами, но гораздо менее уверенно, чем прежде.

— Все получается совсем не так, как я ожидал.

От гнева у Кендалл даже апатия отступила.

— Как трогательно! — процедила она. Кэлвин густо покраснел — Кендалл искренне надеялась, что от стыда. — Только не вздумай сказать, что твой уход из семьи подкосил тебя так же, как меня. Или как детей подкосит… Не смей, слышишь?

На миг Кэлвин перестал следить за дорогой и взглянул на Кендалл. Свет мелькающих за окном фонарей озарял его впалые щеки.

— Теперь понимаю, что ошибся, — промямлил он. — Я… Мелисса права: я думал не головой.

Кендалл зажмурилась, не желая слушать, какая часть тела управляла его мыслительным процессом. Для Кэлвина существовало лишь два варианта — голова и головка. Когда же он перестал прислушиваться к зову сердца?

— А теперь ты головой думаешь? — уточнила она.

— Лора и вся эта… затея — большая ошибка, — тихо произнес Кэлвин. — Жалею, что с ней связался. — Кэлвин сглотнул. — Я не должен был этого делать.

Фары едущих на запад машин то и дело освещали его лицо. Яркий свет и тьма. Правда и последствия.

Кендалл догадалась, что сейчас услышит очередную порцию ненаучной фантастики, на которую этот день оказался столь щедр.

— Кендалл, мне очень стыдно! Правда, стыдно. Хочу, чтобы все стало как раньше. — Кэлвин сделал паузу, ожидая какой-то реакции. Ее не последовало, и он запел дальше, только Кендалл чувствовала, что песня сочиняется на ходу.

— Давай сегодня же начнем все сначала! — Судя по тону, Кэлвин уговаривал не только ее, но и себя. — Я попрошу у детей прощения. И у тебя тоже! — поспешно добавил он.

Кендалл догадалась: перед ней Кэлвин извиняться не планировал, считал, что уговаривать не придется, и наверняка верил, что она каждый божий день молится о его возвращении.

— Что случилось с Лорой? — поинтересовалась Кендалл. — Как она относится к твоему… желанию начать все с чистого листа? — От усталости едва удалось наскрести желаемую дозу сарказма (ключевое слово не «едва», а «удалось»).

— Мнение Лоры меня не волнует. — Кэлвин пожал плечами, и Кендалл представила, как девять месяцев назад он говорил то же самое любовнице, отмахиваясь от затурканной опостылевшей жены. — Все кончено, — объявил Кэлвин таким тоном, словно о подобных мелочах и упоминать не стоило. — Хочу, чтобы мы снова жили вместе. Я уверен, и дети о том же мечтают.

Кендалл повернулась к окну. После всех сегодняшних испытаний самоуверенность Кэлвина казалась булавочным уколом. Кэлвин считал, ему достаточно сказать: «Прости, ошибся!» — словно не тот шампунь в супермаркете купил. А уж если прибавить: «Давай забудем о случившемся», — жена с радостью примет его обратно. «И ведь еще пару месяцев назад вышло бы именно так!» — с ужасом подумала Кендалл.

Они четверть века вместе, а Кэл совершенно ее не знает и узнать не пытается: лень.

Кендалл зажмурилась, вспоминая боль и потрясения последних девяти месяцев: крах карьеры и распад семьи выбили ее из привычной колеи и столкнули в пропасть отчаяния. Она ведь сама не верила, что выкарабкается, однако выкарабкалась…

Кендалл открыла глаза, чувствуя, что поняла главное. Она слишком полагалась на подруг и зациклилась на электроинструментах, но справилась. Душа в шрамах и синяках, зато Кендалл жива и стала куда сильнее, чем прежде.

Кэлвин терпеливо ждал ее ответа и, судя по выражению лица, строил дальнейшие планы. Кендалл мешкала: ей не хотелось, чтобы ответ стал непроизвольной реакцией на эти планы или глупой попыткой отомстить.

Нет, она не ошибается. Страшно портить отношения с детьми, неизвестно, как жить без Фэй, Мэллори и Тани, но справляться без Кэлвина она уже научилась. Без него быть собой куда проще, чем с ним. Да и слово «дом» ассоциируется уже не с семейным гнездом в пригороде Атланты, а с горной фермой и бесконечной тишиной, периодически нарушаемой визгом циркулярной пилы.